Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Шквальная и фабрикатор проделали дыру прямо в палубе и выплыли на свободу. Но смогли ли они выжить в ледяной воде? Удалось ли им добраться до суши? Девушку передернуло. Если бы кружка не сломалась, она бы утонула в клетке.

– Что едят дрюскели? – спросила Нина, увеличивая темп. – Помимо младенцев гришей.

– Мы не едим младенцев!

– Дельфиний жир? Оленьи копыта?

Она увидела, как изогнулись губы фьерданца, и задумалась, то ли его тошнит, то ли, возможно, он сдерживает смех?

– Мы едим много рыбы.

Сельдь. Соленую треску. И да, оленину, но не копыта.

– А как же пироги?

– В смысле?

– Я очень люблю пироги. Интересно, есть ли у нас что-то общее.

Хельвар пожал плечами.

– Ой, да ладно, дрюскель! – Они так и не знали имен друг друга, и Нина считала, что это правильно. В конце концов, если они выживут, то набредут на город или деревню. А что потом? В любом случае, чем меньше у него будет сведений о ней, тем лучше. – Это же не государственная тайна! Мне просто любопытно, почему тебе не нравятся пироги.

– Нравятся, но нам запрещено есть сладкое.

– Всем? Или только дрюскелям?

– Дрюскелям. Это считается потворством своим слабостям. Как алкоголь или…

– Девушки?

Его щеки залились краской, и он рванул вперед. До чего же легко его смутить!

– Если вам нельзя сладкое или алкоголь, тебе наверняка бы понравился помдракон.

Поначалу он не купился на это, просто продолжал идти, но в конце концов тишина стала невыносимой.

– Что такое помдракон?

– Чаша дракона, – взбодрилась Нина.

– Сперва замачиваешь изюм в бренди, затем выключаешь свет и поджигаешь.

– Зачем?

– Чтобы было труднее хватать изюминки.

– И что вы делаете, когда все же удается их схватить?

– Едим.

– Разве они не обжигают язык?

– Конечно, но…

– Тогда зачем…

– Потому что это весело, дурачок! Ве-се-ло! На фьерданском тоже есть такое слово, так что оно должно быть тебе знакомо.

– Я очень часто веселюсь.

– О, и как же?

Они продолжали в том же духе, подкалывая друг друга, чтобы выжить, как было в ночь кораблекрушения, и отказываясь признавать, что слабеют, что если вскоре они не найдут настоящий город, то долго не протянут.

Бывали дни, когда голод и блеск северных льдов заставляли их идти по кругу, возвращаться к тем же местам, натыкаться на собственные следы, но Нина и Матиас никогда не говорили об этом, не произносили слова «потерялись», будто думали, что таким образом признают свое поражение.