Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А ведь вполне мог промолчать, дескать, моя хата с краю — ничего не знаю… — Донцов поднял стакан с «турахтином» и предложил: — Не сердись, давай за мир-дружбу выпьем…

— Давай, Григорьич! — энергично поддержал Слава: — Но с условием: если что-то интересное здесь приметишь, сразу — мне сигнал.

— Можешь не сомневаться. Сегодня я с тобой хорошо душу отвел. Приезжай чаще, чего доброго, и Софию Лазаревну отыщем. Признаюсь откровенно, почему-то тот улыбающийся уголовник у меня последнее время из головы не выходит. Он здесь прошлую осень возле дачи Виноградовых не один раз кружился, будто других дач в нашем поселке для него не существовало…

Беседу прервал подошедший с пышным букетом разноцветных тюльпанов одесский портной.

Остановившись у калитки, старик обратился к Донцову:

— Саша, уезжаю я. Приглядывай надежней.

— Не беспокойся, Лазарь Симонович, порядок будет, как в лучших домах Лондона, — весело ответил Донцов и, указывая на букет цветов, спросил: — Икебану составил для подружки? Присмотрел сибирячку, одессит, а?.

— Эти цветы любила женщина моей мечты, — с неожиданной грустью сказал старик и сгорбленно пошел тропинкой по направлению к железнодорожной платформе."

"Проводив его взглядом, Донцов глянул на часы и удивленно спросил Славу:

— Интересно, куда Лазарь уедет?.. Сейчас электричка идет в обратную сторону от Новосибирска.

Голубев мигом поднялся:

— Извиняй, Григорьич. Кажется, мне с ним придется по пути к райцентру.

Глава 14

В наполовину заполненном пассажирами вагоне электропоезда было просторно.

Слава Голубев устроился у самого тамбура, чтобы наискосок наблюдать за Лазарем Симоновичем. Старый одессит выбрал свободную скамейку посередине вагона и сел у окна. Склонив лысую голову, он, словно принюхиваясь, почти уткнулся носом в букет тюльпанов, который обеими руками держал перед грудью. Иногда вагон начинал покачиваться с бока на бок, и тогда голова старика с белым венчиком волос на затылке тоже раскачивалась из стороны в сторону, будто старик кого-то осуждал, мол, ая-яй, как нехорошо ты поступил.

Частые остановки следовали одна за другой, но Лазарь Симонович словно не замечал их. Оживился он лишь после того, как хриплый динамик объявил конечную. Старик сразу вскинул голову, уставился взглядом в окно и с интересом стал рассматривать окраинные домики райцентра.

Когда электропоезд с шипением начал тормозить, пассажиры гурьбой устремились в тамбуры, вроде опасаясь, что не успеют выйти из вагона и уедут дальше.