Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты сможешь когда-то простить меня за это, Полин? Действительно простить, милая, а не просто сказать это, чтобы успокоить меня, — спрашиваю я, зарываясь лицом в её теле, накрытом одеялом.

Тёплые ладони блуждали по моим волосам, заставляя тело покрыться приятными мурашками.

Моя маленькая солнечная девочка, разрывающая моё сердце на части нескончаемой любви и гнева, нежности и ревности, которая не знает границ."

"— Я простила тебя, Стаас. Ты ведь не со зла, правда? Ты сам сказал, что ты запутался, ты ведь не поступишь больше так? — с надеждой спросила она, а ручки всё продолжали морально удовлетворять всю мою плоть.

Моя ревность погубит тебя.

— Нет, так я больше не поступлю, — вновь пообещал я, посмотрев прямо в её глаза полные одновременно и верой, и отчаянием.

Сознание отключалось, и я сам не заметил, как заснул, а проснулся ранним утром, даже успев застать как солнце всходит. Спал, навалившись на неё почти всей своей массой, обнимая и рукой, и ногой.

— Если ты так сладко проспишь весь следующий день, то буду спокоен, — шепчу я, укрывая оголённые участки её тела.

— Будь послушной девочкой, моя милая, и я никогда не причиню тебе вреда.

Веки тяжелели, пытаясь вернуть меня в сон, но я заставил себя подняться, надеть лежавшую на полу одежду, взять ключи от машины и уйти из квартиры прочь, заперев квартиру с обратной стороны.

Теперь попробуй пойти в школу. Попробуй выйти хоть куда-то

Несколько минут — и я сидел в машине, нервно покуривая сигарету.

Хочется спать, хочется снова оказаться в её объятиях, которые заменяли мне возможность дышать, но сколько бы отговорок я ни придумывал, ничего путного из этого не выходило.

Я клялся, что изменюсь, а мой контроль не будет выходить за рамки дозволенного, но можно ли не выходить за рамки, когда каждый второй хочет отнять её у меня? Господи, что я делаю не так, что все они не дают мне спокойной жизни с ней? Что я делаю не так, что она хочет уходить от меня каждый день? Я не выдержу разлуки с ней, зная, что вокруг неё другие люди. Если бы я мог смириться с этим, но это единственная слабость, которая не даёт нам спокойно наслаждаться ею.

Время, как назло, шло катастрофически медленно, будто бы после каждой минуты стрелки часов останавливались отдохнуть от бесконечной ходьбы.

Прошёл час. На улице уже совсем светло. Пока возвращаться рано.

Если бы ты, золотце моё, сама понимала, что не стоит тебе никуда идти, то мне бы не пришлось и минуты проводить вдали от тебя. Ведь каждое мгновение с тобой бесценно.