Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Как вы назовете юриста, закатанного в бетон на дне океана?

Ассистенты переглядываются. Наконец Ли поднимает руку:

– Хорошее начало?

– Отлично! Вам я и поручаю взять показания у психиатра, который освидетельствовал Колина Уайта.

– А сами вы что будете делать?

– Бухнусь, черт возьми, на коленки и стану молиться Аллаху! – смеется Мец.

Пока его подчиненные, снабженные директивами, расходятся, он записывает что-то в блокноте, потом нажимает на кнопку связи с секретарем:

– Дженни, меня не беспокоить.

Обычно он говорил: «Меня не беспокоить, если только Бог не позвонит».

Юмор заключался в том, что многие сотрудники фирмы такой возможности не исключали. Взяв дело Уайтов, Мец перестал так шутить.

Колин Уайт ему не нравится. Но он, как правило, ни к кому из своих клиентов не испытывает особой симпатии. Зато задача, которую этот человек олицетворяет, интересна своей сложностью. У Меца будет возможность в полной мере продемонстрировать величие закона как силы, имеющей больше общего с искушением, чем со справедливостью.

Через пару недель он войдет в зал суда, возьмет жизнь гребаного Колина Уайта и перевернет ее с ног на голову. Он умеет так переделывать своих клиентов, что и судьи, и пресса, и, вероятно, даже прокуроры начинают им верить.

Мец смеется: не только хирурги мнят себя богами!

Малкольм человек нерелигиозный. После своей бар-мицвы он, пожалуй, ни разу и не был ни в каком храме. Он помнит, что мать тогда надела красное платье, а на него нацепила костюм, который висел на нем как на вешалке.

Помнит, как странно звучал его собственный голос, когда он нараспев читал Тору. От страха он чуть в штаны не надул. А потом чуть не упал в обморок, когда обильно надушенные тетушки принялись его целовать. Но все эти мучения окупились, потому что в туалете отец встал рядом с ним у писсуара и, не поворачивая головы, сказал: «Теперь ты мужчина».

Это был первый случай, когда Малкольм Мец с помощью слова изменил человека – себя.

Встряхнувшись, он сосредоточивает внимание на бумагах, лежащих перед ним.

Колин Уайт, Мэрайя Уайт, Вера Уайт – в документах фигурируют только эти имена. Бога нигде нет. И не должно быть, согласно тому, как Малкольм Мец понимает закон.

18 ноября 1999 года

Раньше Кензи никогда не бывала в синагоге. Сейчас она широко раскрытыми глазами рассматривает богато украшенный ковчег, еврейские молитвенники, кафедру для чтения Торы.

– Почти как в церкви, – говорит она и тут же смущенно прикрывает рот.