Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чтобы он наверняка не мог ранить себя сам, врачи надели на него металлический ботинок. Неужели Колин и правда думает, что я разрушаю жизнь нашей дочери?

– Я не могу проводить обследование без согласия матери, – помолчав, произносит доктор Блумберг.

– У вас есть согласие отца, – холодно отвечает Колин.

– Мы положим ее, – соглашается доктор, – но нам вряд ли удастся выяснить что-то новое.

Колин удовлетворен.

– Сейчас к ней можно? – спрашивает он, вставая.

– Веру привезут в детское отделение через несколько минут.

Она будет спать. Ей сделали укол успокоительного. – Доктор переводит взгляд с меня на Колина. – Утром я к ней зайду. По правилам нашей больницы на ночь с ребенком в палате может остаться только кто-то один из родителей.

Кивнув, доктор Блумберг уходит. Я расправляю плечи, готовясь к бою, но Колин, к моему удивлению, говорит:

– Оставайся ты. Вере так будет привычнее."

"Мы молча идем к лифту, поднимаемся в педиатрическое отделение. Медсестра за стойкой называет номер палаты, в которую положат Веру, после того как сделают ей рентген.

Мы входим в палату, Колин садится на единственный стул, я стою у окна с видом на больничную вертолетную площадку.

Через несколько минут сестра привозит Веру в кресле и помогает ей перелечь на кровать. На ручках белые бинты.

– Мамочка?

– Я здесь. – Я сажусь на край постели и дотрагиваюсь до Вериной щеки. – Как ты себя чувствуешь?

Она отворачивается:

– Хочу домой.

– Доктор считает, что тебе лучше побыть здесь, – говорю я, убирая волосы с ее лица.

Колин подходит с другой стороны и наклоняется над кроватью:

– Привет, Печенюшка!

– Привет, папа.

Он осторожно берет Верину ручку и гладит выше бинта.

– Милая, как это случилось? – спрашивает он. – Ты мне расскажи, я не буду сердиться. Ты сама поранилась? Или тебя поранил кто-то другой? Может, бабушка или священник, который к вам приходит?

– Бога ради… – вмешиваюсь я.

Колин прищуривает глаза:

– Ты не бываешь с ней рядом каждую минуту, Мэрайя, и всего знать не можешь.

– Скажи еще, что это делаю я!

Мой бывший муж только поднимает брови.

После того как Вера уснула, Колин встает:

– Слушай, извини. Просто это для меня мучительно – видеть ее в таком состоянии и не знать, чем помочь.

– Извинения с оговорками мне не нужны.

Несколько секунд Колин молча смотрит на меня.

– Разве нам обязательно общаться так?

– Нет, – шепотом отвечаю я. – Не обязательно.

Потом я вдруг оказываюсь в объятиях Колина, мое лицо прижато к его шее.