Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Образец на стене висит.

Егор передает мне лист и ручку, которую вынимает из кармана пиджака, и я устраиваюсь в углу, пытаясь сообразить, с чего лучше начать заявление и стоит ли в нем писать о квартире.

— Пиши все, — словно читая мои мысли, произносит Баринов, — лучше, если это будет зафиксировано.

Я справляюсь за десять минут, подробно расписывая все детали, и одного листка мне не хватает, хотя я и стараюсь писать убористым почерком. Егор, прежде чем отдать заявление, читает его от начала и до конца, и только убедившись лично, что все нормально, просовывает бумаги дежурному в окно:

— Копию нам дайте, что с пометкой.

Мне безумно хочется спать, и видя мое состояние, Егор говорит:

— Иди, жди меня в машине, — и протягивает ключи, — нажми на эту кнопку, потом на эту.

Я киваю, выхожу на улицу, в глухую ночь. Щелкаю брелоком сигнализации, сажусь на переднее сидение и закрываю блаженно глаза.

Ноги гудят, мысли спутаны, сил нет даже рукой пошевелить. Веки становятся такими тяжелыми, что я закрываю глаза и пытаюсь найти удобное положение, чтобы не беспокоить малыша в животе.

Потом, все потом. Сейчас нужно немного отдохнуть.

Краем уха я слышу, как хлопает вдали дверь отделения, а потом голос Егора. Нас разделяет автомобильное стекло, но я очень хорошо слышу его речь.

— Вика, не истери. Ну не могу же я ее бросить! Все, успокойся. Скоро буду.

Глава 9. Егор

В отделе меня кроет."

"Равнодушное лицо дежурного, на котором большими буквами читается «шли бы все на фиг отсюда», Евины слезы, Викина ревность.

Это, пожалуй, добивает больше всего. Женщина, которую, как мне казалось, я знаю довольно неплохо, показывает свое истинное лицо. И оно мне, мать вашу, совсем не нравится.

— Успокойся, — я не даю вовлечь себя в ее истерику, — скоро буду.

Сбрасываю, ощущая неприятную горечь и сильнейшее желание выкурить хотя бы одну, но сдерживаюсь.

Нужно остыть, прежде чем сяду за руль, слишком я взведен сложившейся ситуацией.

Если бы не мое присутствие, фиг бы взяли у Евы заявление. А между тем, ее тетка больна и за три дня с ней может произойти что угодно.

Впрочем, я не тешу себя иллюзиями, вряд ли они будут шевелиться ближайшие дни.

— Это не твоя проблема, Баринов, — говорю себе вслух, но натыкаюсь взглядом на спящее лицо Евы на пассажирском сидении. Даже сейчас она выглядит напряженной. Смотрю на совсем юное лицо без капли макияжа.

Ева красива. Не той пошлой стереотипной красотой инста моделей, клонированных близняшек Джигановской жены и иже с нею, нет.