Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Никогда, — обещаю я.

И обещания своего не нарушаю: я никуда не исчезаю, а вот Егор — испаряется, исчезает, оставаясь в моей памяти яркой вспышкой воспоминаний.

Так же, как и сегодня, когда я лежу одна, без сна, в квартире Егора.

Лежу и представляю, как в эту ночь Баринов проделывает все тоже самое с Викой, пытаясь унять тянущую боль внизу живота и не дать воли слезам.

До утра он так и не появляется.

Глава 27. Егор

— Вика! ВИКА!!!

Я не контролирую силу своего голоса, перед глазами муть, в ушах звенит.

Встаю резко, и Вика шлепается голой задницей на кафельную плитку, опираясь на локти.

Мне кажется, я даже не вижу ее толком сейчас, весь мир сквозь пелену. Я зол, чертовски зол — то, что сейчас собиралась проделать со мной Вика, выводит из себя.

По ее мнению, я животное, не способное контролировать себя там, где появляется обнаженная женщина?

У меня между ног не волшебная палочка, взяв ее в свои руки желаний не осуществить, мать вашу!

— Ты совсем ополоумела? — я натягиваю на себя мокрые штаны, черт с ним, с ожогом, с пятном, валить надо из этого дурдома.

— Прости, прости, Егор! — Вика поднимается, хватает полотенце, прикрываясь им, — я не знаю, что на меня нашло! Я просто не понимаю, что произошло, почему из моего любимого мужчины ты вдруг превратился в человека, которого нельзя даже касаться!

Она идет за мной следом, и говорит срывающимся голосом, я специально расстояние между нами увеличиваю, а Вика его сокращает, чертова женщина.

— Я знаю все про твою Еву, про вашу историю, — никак не замолчит она.

Я обуваюсь, хотя сейчас готов выйти в одном ботинке, лишь бы избавить свои уши от сказанных ею слов, — она же богатеньких ловит, Егор, она специально тебе под машину свалилась!

Все понятно, кто у нас сплетник с длинным языком, завтра душу выну из Дениса за то, что за моей спиной обсуждает Еву, да еще с кем, блин, с Викой! Придурок!

— А ты, Вика, ты почему со мной была? Со мной, а не с бедным работягой, который с завода и на завод мотается? Скажи мне, тебя не прельщают бабки?

Она молчит, застыв с приоткрытым ртом, полотенце, которым Вика прикрывается, почти ничего не скрывает, но ее тело не вызывает никаких эмоций, вообще ровно.

Где были мои глаза, когда я считал эту женщину умной и адекватной, где? Разве хоть одной нормальной бабе удавалось остановить мужчину, цепляясь за его штаны и ползая голой в ногах?

Я морщусь, голова раскалывается, в этом номере нечем дышать.