Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Основной же поток войск двинулся с Кремлёвской набережной и улицы Разина к Ленинградскому шоссе, а по нему – на фронт. Впрочем, часть омсбоновцев на следующий день тоже оказалась в прифронтовой полосе. Остальные, в том числе Евгений Ануфриев, присоединились к ним только через неделю.

Парад длился в общей сложности 1 час 2 минуты. Но сколько за это короткое время было пережито теми, кто был на самой площади, и теми, кто слушал репортаж по радио, не только в стране, включая временно оккупированные немцами территории, но и за рубежом.

"Задуманная и осуществлённая самым смелым образом, эта, по сути, стратегическая операция сделала своё дело. Парад поднял воинский дух всей армии, всего народа, который был неотделим от своего героического войска. В то же время «грохот советских сапог» по Красной площади произвёл по-настоящему деморализующее воздействие на врага. Сразу же после московского парада в дневниковых записях, письмах и донесениях немецких генералов, офицеров и солдат впервые за все кампании Второй мировой войны появились пораженческие настроения.

Парад советских войск в осаждённой Москве стал колоссальным ударом по престижу гитлеровского вермахта. Фашистская армия, несмотря на все свои победы, не смогла помешать советскому народу отметить очередную годовщину рождения советской власти.

Пока весь мир с разными чувствами и настроениями внимал радиорепортажу из осаждённой столицы Советского Союза, в ставке Гитлера происходило непонятное. Из опасения ранить «нежное» сердце своего фюрера никто из приближённых не рискнул уведомить его о московском параде.

Гитлер сам узнал об этом, случайно включив приёмник, и, даже не владея русским языком, понял, что происходит.

В припадке дикой ярости он схватил трубку телефона и велел соединить его с командиром бомбардировочной эскадры, базировавшейся под Москвой. Фюрер отчитал генерала как мальчишку, не слушая его доводов по поводу нелётной погоды. Он велел срочно поднять в воздух самолёты и разбомбить парад.

«Немедленно вылетайте всем вашим соединением! Ведите его сами! Лично!» – после этих слов Гитлер в бешенстве бросил трубку. Потом ещё некоторое время скрипел зубами, уставившись в одну точку.

Для немецкого генерала приказ главнокомандующего был равносилен смертному приговору: погодные условия действительно были таковы, что поднимать в небо самолёты, а тем более вести их самому было сродни самоубийству.

Над Москвой бушевала метель.