Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А вон там гораздо веселее… Из выбитых окошек приземистого дома с опасно покосившейся крышей доносилось какое-то остервенелое треньканье балалайки, несколько пьяных голосов вразлад, но с немалым воодушевлением выводили:

— Ах ты вор, рассукин сын, камаринский мужик!А не хочет, а не хочет он боярыне служить!Снявши зипунишко, по улице бежить!Он бежить-бежить-бежить, пав-вертыват!Его судар-рага па-адергиват!Судя по глухому топанью, там же шли и пляски.

Русские люди, как видно, отыскали самый простой — и, нужно согласиться, приятный — способ поднять себе дух после приключившейся с Петербургом катастрофы. Прошли почти сутки, было время сориентироваться и понять масштабы…

— Этак они, чего доброго, скоро и за ножи возьмутся, — фыркнул полковник.

— Это несерьезно, — рассеянно отозвался генерал. — Сколько их тут? Горсточка… А вот остальная Россия-матушка, оказавшись без руля и без ветрил…

Он покосился на Савельева, и тот увидел в глазах генерала чуть ли не откровенную мольбу — нет сомнений, так и подмывало задать прямой вопрос касательно будущего, и видно, что в него накрепко въелись за многие годы службы соответствующие предписания… Не в силах выносить этот взгляд (говорят, такие лица бывают у тонущих), поручик отвернулся, не выдержав, произнес тихонько:

— Скверно, господин генерал… Очень все скверно… Потому меня и послали все же, решились…

— Ишь ты! — воскликнул зло унтер у пулемета.

— Приспособились, сучьи дети…"

"Держась поближе к домам, вдоль улицы крались два субъекта, сгибавшиеся под тяжестью огромных мешков. Они именно что крались, осторожно, опасливо, ничуть непохожие на двинувшихся неведомо куда с уцелевшим скарбом погорельцев.

Предпринимать ничего не пришлось — едва увидев медленно приближавшийся броневик, оба побросали мешки и порскнули в переулок…

— Ваше превосходительство! Ваше!.

. — послышался отчаянный вопль.

К ним, петляя меж кучами досок и непонятного, неведомо откуда принесенного воздушным вихрем хлама, бежал самый натуральный солдат — без фуражки, в перемазанном гарью мундире, потерявшем первоначальный цвет. Броневик остановился.