Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да и кто меня возьмет? Какой работодатель не отнесется с подозрением к девице моего возраста, не имеющей трудового стажа?

— Если будете нервничать, то вообще ничего не вспомните, — возразил Руперт. — Нельзя казнить себя по поводу каждого исчезающего обрывка воспоминаний, вы только делаете себе хуже. — К тому же время уже позднее, — добавил он. — Давайте я помогу вам устроиться на ночь, а там будет видно. Утро вечера мудренее.

— Исчезающие обрывки, — с горечью в голосе пробормотала она, качая головой. — А как насчет исчезнувшей жизни?

— Вы должны дать себе время, Флоренс.

И никакие сожаления по этому поводу не помогут процессу хотя бы частичного восстановления памяти, тем более что это вас так сильно расстраивает.

Он был воплощением спокойствия и терпения, но Флоренс это не устраивало. Черт побери, ей нужны были ответы, имеющие хоть какой-нибудь смысл! Бездействие казалось просто невыносимым.

— У вас ведь есть семья, — сказала она, указывая на висящие на стене фотографии в рамках. — И близкие друзья, так ведь?

— Конечно, а в чем дело?

— Кто они такие? Как их зовут? — требовательно спросила она, проигнорировав его вопрос.

Бросив на нее удивленный взгляд, Руперт поднялся и подошел к фотографиям.

— Это Остин, мой старший брат, — начал он, указывая на фотографию молодого, очень похожего на него человека, стоящего на фоне машины с опознавательными знаками. — А это Энтони, с которым мы почти одновременно пришли в команду спасателей.

На следующей фотографии была изображена строго одетая женщина со слегка поседевшими волосами и смеющимися голубыми глазами.

Она восседала за конторкой в окружении книг.

— А это тетя Кэйт, позаботившаяся о нас с братом после смерти родителей.

Сняв со стены один из снимков, он протянул его Флоренс. Этому черно-белому свадебному фото было, судя по его состоянию и одежде жениха и невесты, лет сорок. Они стояли на пороге небольшого дома и улыбались в объектив. На темноволосой матери Руперта было белое подвенечное платье и венок из флердоранжа, ее муж был одет так, как и положено быть одетым молодому человеку в такой торжественный для него день.

И оба они светились от счастья.

Внезапно что-то шевельнулось в памяти Флоренс. Но чем больше она старалась удержать этот фрагмент прошлого, тем глубже он погружался в пучину подсознания.

— А это что за девушка? — спросила она, указывая на снимок длинноногой блондинки в форме медсестры, и какое-то неприятное чувство шевельнулось в ее душе. — Кажется, я ее где-то уже видела.