Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Серафима хотела было снова подставить под его ботинок свое плечо друга, но ее одернул резкий окрик:

– Эй, паскудники! Вы чего ж тут делаете, а?

Возле Кукуевой стояла пышная старушка с поводком в руках. На поводке болталась крошечная лохматая собачонка и озверело рвалась к Семенову сапогу.

– Я кого спрашиваю – какого хрена этот фитиль здесь повесился? – повысила голос бабуся, лично дергая за ботинки Шишова.

Семен, чуя, что пролезть незамеченным не удалось, замер. Видимо, в нем теплилась надежда, что в темноте его примут за постиранное белье.

Однако бабуся только сильнее уцепилась за обувь.

– Я вас умоляю! Давайте его оставим, пусть болтается, а я вам сейчас все расскажу, – по-дружески ухватила под локоток старушку Серафима и потащила от Шишова. – Это совершенно романтическая история! Вы понимаете… Конечно, вы понимаете, вы же не какой-нибудь старый сухарь! Этот молодой человек влюбился без памяти в вашу соседку. А она ему не открывает, стесняется, вот ему и приходится…

– Это ж в кого его так угораздило? В Машку, что ли? – мгновенно переключилась бабушка.

– Дак она не стесняется! Чего ей стесняться, кода к ей весь двор вот так, по балконам, шастат?

Серафима поникла головой:

– Нет, не к Машке он…"

"– А! К Ерофе-е-е-евой! Дак не, она тожа не стесняется, у нее просто мужик сегодня на больничном, в ночную не вышел, вот она и не открывает. Слышь, надоть мужука-то предупердить, чего здря барахтаться-то, все одно Жорка его обратно выкинет, я те точно говорю. Не поглядит, что любов у его…

Бабушка настолько прониклась сочувствием, что не стала ждать Серафиму, резво подскочила к Шишову сама и с силой дернула за ногу.

Тот уже почти вскарабкался на балкон и теперь обрушился на пожилую женщину всем весом.

– Ну, блин, эти бабы… – вращал он ужасно глазами, однако выразиться откровеннее при даме постеснялся. – Ведь уже почти на месте был!

– Не шипи, сынок, не стоит эта холера твоих ползаньев, – крепко прижала бабушка к своей могучей груди головенку Шишова. – На кой ляд тебе эта Ерофеева? У меня вот…

Шишов почти задыхался.

Мало того – крохотная собачонка в приливе жгучей ревности вцепилась в его штаны, грозно рычала и рвала брючину в серпантин.

– Вы, того… отпустите его, ему же дышать нечем! – кинулась на спасение напарника Серафима. – Вы нас неправильно поняли… Да отпустите руку, что ж вас заклинило-то… Мы не к Ерофеевой вовсе! К Вере мы, на третий этаж!

Старушка отпустила Шишова и удивленно уставилась на Серафиму.

– А к ей зачем? Вот барышню нашел – Веру.