Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Затем уложили потки на полати под навес зимовья. И только потом присели к парящему казану с мясом. За едой начали обычный разговор, как всегда, о тайге, о погодных условиях, о дальнейших планах Калтана, о наличии пантового зверя на оттаявших лизунцах. Хакас, успевший принять две дозы спирта, пьяненько, довольно охотно отвечал, редко давая вставить в свою речь хоть кому-то слово. Когда рассказал большую часть своей жизни, не забыл поинтересоваться о цели экспедиции. Как узнал, что все идут на Кучум, почему-то вдруг испуганно округлил глаза, на некоторое время застыл с приоткрытым ртом.

— Плохой место, турное. Там живёт сам хан Кучум… — наконец-то вымолвил Калтан. — Не хоти тута. Никто тута не хотит. Калтан тоже не хотит. Там — смерть! Тет мой каварил, кто тута хоти, назат никогта не прихотит… Легента есть такой, как Кучум Часки солото кидал. То сих пор тух его там. Тракон Хатовей ему слушит. Кто нарушит покой, навсегта останется служить злому хану…

— Ну, эту байку мы знаем, — перебил его Залихватов.

— В прошлом году там у нас погибла экспедиция, двадцать три человека. — И вкратце рассказал хакасу о случившемся под гольцом."

"Тот с почерневшим лицом молча выслушал рассказ. О трагедии услышал первый раз. Зимой, когда приходил на прииск с пушниной, было не до того. Несколько дней разгульной жизни у Агафона остались с редкими проблесками в хмельной памяти и тошнотворным похмельем. Даже, если бы кто-то и рассказал Калтану о случившемся, он вряд ли вспомнил.

Но теперь, когда он был в здравом рассудке, подобная весть произвела неизгладимое впечатление.

Он повернулся к жене, что-то проговорил на своём языке. Та проворно исчезла в юрте, но тут же вернулась, вытаскивая за собой через низкий проход медвежью шкуру. Хакас встал, принял у Натальи лохматую шубу и, сверкнув глазами, таинственно произнёс:

— Вот!

Все переглянулись, ещё не понимая, что он хочет сказать. Шкура да и только. Небольшой, может быть, трёхгодовалый медведь, «свежий», добытый совсем недавно, неделю или две назад.

Что в этом такого? Этой весной Загбой тоже добыл медведя, но гораздо более крупного, чёрного, лохматого. А этот какой-то рыжий, с редкой шерстью. Чем удивил? Но Калтан невозмутим. Привычно пригладив свою редкую, клочковатую бородёнку крючковатыми пальцами, тихо заговорил.

— Я и Харзыгак хотили зверя гляти. Женщины пыли тут. Собак нет. Он, — небрежно кивнул головой на медвежью шкуру, — пришёл ночью. Жена слушай, как хоти рятом. Рано пошла, ружьё взяла.