Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не оставаться же старой девой до скончания века! Но как бедной женщине найти мужика, если лицом не вышла, сильно напоминает морду лошади? Потому и получила от старателей меткое прозвище — Конь-баба. Порой до чего обидно распоряжается человеком природа. Да что поделать? Видно уж такова жизнь, каждому — своё ярмо бремени. Никто не смотрит на Лукерью из мужиков, даже в пьяном виде. Впрочем, она не торопит, а просто тихо ждёт своё счастье. А когда оно придёт? Неизвестно. И придёт ли вообще.

На Новотроицком прииске Лукерья второй сезон.

Отработала прошлое лето прислугой, по расчёту получила неплохо. За пять месяцев — сорок рублей. Деньги небольшие, но Лукерья осталась довольна. И на том спасибо. И в этом году пришла в первой партии, и сразу же в дом к Пелагии. Та её приняла с распростёртыми руками, как родную. Но так уж видно заведено в жизни таёжного человека: наскучалось сердце по людям. Помолилась перед иконой, наговорилась вдоволь да приняла подругу к себе в помощницы без ведома Агафона.

С условиями прошлогоднего договора.

И началась на прииске обыкновенная старательская жизнь, со всеми её однообразными буднями. Кто-то золото моет, кто-то следит, чтобы благородный металл не уплыл в чужой карман. Ну а казаки за порядком смотрят, чтобы, не дай бог, кто-то из старателей супротив какое слово грубое не сказал или недовольство выразил. Удел женщин — готовить еду, мыть, стирать, убирать да на стол подавать. И этим занимаются Пелагия да Лукерья.

И всё бы ничего, со своими делами женщина справлялась куда лучше, чем в прошлом году, да вот только заметила Пелагия в Лушке что-то новое, необычное, увидела некоторую замкнутость, испуг в глазах.

Поняла, что та задаёт несколько странные вопросы. Первым делом женщина спросила, где сейчас Агафон. В принципе всё понятно, что в том такого, когда работник интересуется тем, где приказчик прииска. Да только спросила Лушка, а сама покраснела, глаза бегают, зрачки расширены, как будто не доверяет Пелагии. Ответ был простым, но полностью не удовлетворил любопытства Лукерьи.

Дальше — больше. Куда пошёл да с кем, какой дорогой, когда вернётся и какой тропой. Насторожилась Пелагия, но вида не подала, просто решила присмотреться к подруге повнимательнее, проследить, что задумала. Как-то раз вечером заметила, что Лушка слишком часто бегает к Ченке, о чем-то перешёптывается. Да и сама Ченка стала чернее ночи, замкнулась, сгорбилась, как будто похоронила дорогого человека.