Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

По плотному, надувному снегу пошёл хорошо, утопая по лодыжку.

«Может, и прихватит зверя скрадом, если „сторож“ не выдаст», — подумал Загбой и искоса посмотрел на небо.

Но ворон выдал. Одиночно, редко заклекотал неповторимым, неприятным голосом, как будто по мёрзлой пихте ударили обухом топора. Предупреждающий крик разнёсся далеко по округе раскатился над озером, отразился на отвесных скалах Кучума, вернулся назад. И тотчас впереди, у края озера, из-за большой кедровой колки стали подниматься чёрные блестящие птицы.

Спокойно, не спеша, без крика, медленно, вальяжно, как и подобает настоящим хозяевам диких гор. Они не орали заполошным голосом, как это делают простые деревенские вороны при появлении человека. Они просто нехотя уступали место более разумному существу, который вторгся в их владения. Десять, двадцать, тридцать или все сто птиц, слетевшихся на небывалый пир со всей близкой и далёкой округи. Сделав круг почёта, вороны почтительно расселись на некотором расстоянии на вершинах кедров и так же, без лишней суеты, крика, стали с интересом наблюдать, кто бы это мог нарушить их покой в такой неподходящий час.

"Но люди не обращали на них никакого внимания. Не поворачивая головы, Загбой упрямо шёл вперёд. Может быть, только Асылзак, с его легковосприимчивой душой, вспоминая слова следопыта, со страхом косился на верных слуг хозяина гор.

И случилось то, чего ожидал увидеть эвенк. Когда они наконец-то вышли из-за кедровой колки, перед ними предстало грязное поле трапезы диких животных: многочисленные дыры под снег, растерзанные внутренности, остатки плоти и кости, валявшиеся повсюду.

Всё место обильно загажено птичьим и звериным помётом. Это наводило на мысль, что пир длится не один день.

Много лет назад, в далёком прошлом, на берегах Харюзовой речки Загбой видел своё погибшее племя, когда голодное, одичавшее собачье стадо доедало трупы своих мёртвых хозяев. Берег реки был усыпан человеческими костями, а над тайгой витал смрад от разложившейся плоти.

Так же, как и сейчас, в ожидании своей минуты над погибшим стойбищем у холодных чумов на лиственницах сидели квёлые вороны.

Но сейчас картина пира была сокрыта под двухметровым слоем снега. Здесь не было клиновидных чумов, разбросанных вещей, брошенных в беспорядке нарт, лодок, посуды, орудий труда, охоты и прочей хозяйственной утвари.

Для Загбоя представшая картина не казалась шокирующей, как Асылзаку.