Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Даже сейчас – боялась! Вдруг вырвется из ее рта длиннющее ядовитое жало – и поразит насмерть? Или тело, бессильно бьющееся по полу, порастет змеиной чешуей и обовьет Марину, стиснет тугими, смертельными кольцами? От Джессики всего можно было ждать!

– Зачем ты это сделала, Марион? Зачем? – с болью спросила Джессика, но Марина уже научилась различать оттенки ее лживого голоса и лишь усмехнулась:

– Ну-ну, Джессика! Ты гордилась своим умом! Пораскинь-ка им и попробуй угадать, зачем же эта дурочка Марион тебя связала?

– Я знаю, – глухо молвила Джессика.

– Ты хотела, чтобы я умерла вместе с тобой. Ну что же, мы умрем вместе.

– Или вместе выйдем отсюда, – тихо добавила Марина, после чего Джессика снова надолго замолчала.

– Так вот чего ты хочешь… – пробормотала она наконец.

– Я скажу тебе, как открывается дверь, ты выйдешь, а меня тут подыхать бросишь? И все, и Десмонд и Маккол-кастл – достанется тебе? О, вы, русские, хитрые! Мать Десмонда так заморочила голову лорду Макколу, что он забыл обо всех клятвах, данных моей матери. А Десмонд?! – У нее прервался голос от ненависти. – Чем эти русские дикарки ухитряются внушать такую страсть, что прибирают к рукам и наших мужчин, и все, что нам должно принадлежать по праву?! Макколкастл – мой! Мой! Я не позволю, чтобы ты его получила!

Марина подбежала к Джессике, забыв страх.

"– Да ты что?! – спросила она тихо. – Вообще ничего не понимаешь? Ты меня за кого принимаешь-то? Я тебе – кто? – У нее стиснуло горло от внезапного, всепоглощающего приступа злобы.

– Я русская! Я русская, понятно это? Чтобы я приехала за тридевять земель склочничать, да сутяжничать, да травить-убивать – ради чего? Ради каменной этой глыбы? Да мне душно, тошно в ней! Ради вашей сухопарой землицы, коя зимой и летом – одним цветом? – Она расхохоталась, снисходительно взглянув на Джессику сверху вниз.