Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Когда он потянул из пачки сигарету, пальцы у него мелко дрожали, и Волкову это было противно.

Жена встревожилась.

– Павел, ты все-таки там расследование затеял?

– Да уже закончил, – сказал Волков вяло, – ты прости меня, Юлька, но я правда не мог понять, что с тобой случилось, и думал, что ты меня разлюбила!

– Как ты мог?

– Сам не знаю. Димка пришел из института?

– Давно. Он сыгранул с Павликом в морской бой и ушел английский учить. И Ксюха звонила. Мне кажется, она собирается домой. – Тут Юля засмеялась. – Слушай, они еще такие маленькие и бестолковые! Она сказала: мам, я больше не могу по утрам подавать ему яичницу! А я ей говорю: а как же я папе всю жизнь подаю? А она мне: так ты папе подаешь, а я какому-то придурку!

Волков молчал, и Юля замолчала тоже, и так они молчали довольно долго, а потом она спросила дрогнувшим голосом:

– Павлуш, а мы Павлика… как ты думаешь… мы ведь уже… не отдадим его в детдом? Или у нас его все-таки… изымут?

– С ума сошла, – сказал Волков сердито.

– Никому мы его не отдадим.

Я поговорю с Астаховым, он мне расскажет со своей адвокатской точки зрения, что надо делать, чтобы ребенок остался у нас.

Тут Юля вдруг заплакала, навзрыд, как маленькая, а потом сразу засмеялась, и Волкову так захотелось к ней, и к Димке, и к почти незнакомому Павлику, ну, в общем, домой, что он быстро сказал ей, чтобы она не ревела, еще сказал, что скоро будет и что приглашает ее на утренник, в смысле на елку.

– Хочешь на елку?

– Конечно, хочу, – сказала Юля. – Мне все равно куда.

И они попрощались, как прощались в той, прежней, хорошей жизни – сбивчиво, горячо и изо всех сил мечтая увидеть друг друга как можно быстрее!..

Волков, улыбаясь бессмысленной улыбкой, походил по кабинету, а потом заставил себя… вернуться.

У него осталось неоконченное дело, и бросить его он не мог. У него, Волкова, все впереди – Юля, Новый год, елка, утренник, взрослые дети, маленькие дети и весь мир, огромный и прекрасный, а Коля Сиротин погиб.

Волков покопался на своем столе, нашел бумаги, которые вчера ему принес Сиротин, посмотрел и длинно вздохнул.

Потом позвонил по телефону, долго, путано и бестолково объяснял то, что хотел объяснить, – на том конце провода недоумевали, сердились, но в конце концов дослушали его до конца.

Волков долго сидел за столом, думал, а потом, вздыхая, спустился к сиротинской машине и ходил вокруг нее, разгребая ногами снег, который сыпался ему в ботинки, таял, и ноги в конце концов стали совсем мокрыми.