Танкист-штрафник (с иллюстрациями) читать онлайн

Снаряд нашей пушки, выпущенный наспех, ударил в край борта, уложил кого-то из артиллеристов. Пока Леня перезаряжал орудие, я выпустил половину пулеметного диска, сбил прицел зенитной установки, а затем врезал в лоб машины фугасным снарядом."

"Было обидно, если бы этот недомерок на колесах вывел из строя «тридцатьчетверку». Так оно и произошло. Снаряды не пробили лобовую броню, но вмяли шаровую установку курсового пулемета, надорвали гусеницу и исковеркали ведущее колесо. Повезло стрелку-радисту Степе Пичугину. Будь снаряд бронебойным, он бы вбил пулемет внутрь вместе с шаровой установкой, и тогда Степе бы крепко не поздоровилось.

На войне – как в карты. Восьмизарядные обоймы зенитных автоматов набивались, как правило, снарядами разных типов. Степе достался осколочный, и броня его спасла, хотя ударило крепко.

Федотыч осмотрел гусеницу, колесо и весело сообщил, что надо вызывать ремонтников. Я понимал его хорошее настроение. В деревне творится черт знает что, кругом засады, противотанковые пушки. Ремонтники вряд ли поторопятся в эту кашу, а значит, минимум до вечера экипажу придется загорать.

В бой не идти. Оставаться в горящем селе возле подбитого танка тоже не мед, но все же лучше, чем атака прямиком на снаряды.

Я связался с Таранцом. Командир роты приказал мне пересесть в оставшийся танк и двигаться к центру села. Я, командир взвода, был обязан воевать до последней машины. Мишу Худякова оставил вместе со своим экипажем и ранеными, которых набралось человек восемь. Помню, что двое – заряжающий и один из десантников, умирали на глазах.

Десантнику вряд ли бы кто помог – ему пробило осколками в нескольких местах живот. Наверняка крупные осколки порвали внутренности. Заряжающего, из экипажа Фогеля, можно было попытаться вытащить.

Когда завел об этом разговор, младший лейтенант-пехотинец отрицательно покачал головой. Если эвакуировать, то обоих. Чтобы у десантников не сложилось мнение, будто мы заботимся в первую очередь о своих танкистах. Да и для эвакуации требовалось как минимум десять человек.

По четверо на каждого тяжелораненого и двое бойцов для охраны. На войне часто приходилось совершать поступки, за которые потом переживаешь. Миша Худяков рвался со мной. Я занял место командира в его танке. Худяков решил, что я не доверяю ему.

– Там же пятеро свободно поместятся, – убеждал он меня. – Как же экипаж без командира? Людям в глаза смотреть?

– Хватит, Михаил, – оборвал я его. – Вместе с Федотычем позаботься о раненых. Свяжись с кем-нибудь.