Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пытаясь оправдаться, Витке придумал фантастическую историю о том, как якобы он решил внедриться в охранку, чтобы доставлять революционерам нужные сведения о действиях полиции, причем сделал это не по партийному поручению, а по своей собственной инициативе.

Разумеется, никто в эту чушь не поверил. Почти все разоблаченные полицейские агенты рассказывали сказки о своей работе для революционеров, только вот свидетелей этому не находилось.

Довольно быстро по требованию товарища Сталина Витке перевели из начальников отдела в рядовые сотрудники.

Сталин видит сущность человека, его невозможно ввести в заблуждение красивыми речами. Сталин не любит многословия. Он сторонник простоты и ясности. Это очень правильный подход к делу, который экономит время и не дает болтунам и лентяям возможности напустить туману в оправдание своего бездействия. Совещания в Рабкрине сильно отличались от совещаний в других наркоматах своей краткостью. Редко какое совещание растягивалось больше чем на час, в то время как в других учреждениях (например – в НКПС)[49] совещались с утра до ночи.

"Если кто-то из сотрудников на совещаниях начинал говорить пространно, товарищ Сталин останавливал его и давал совет: «В следующий раз сделайте так. Напишите свой доклад на бумаге, а затем вычеркните из него все фразы, без которых можно обойтись. Оставьте только самую суть и ее доложите».

Многим этот совет помогал. Выступит человек несколько раз в качестве своего личного редактора да научится изъясняться кратко и ясно. При всей своей занятости, товарищ Сталин никогда не жалел времени на то, чтобы объяснить сотрудникам непонятное, научить их работать правильно.

Сотрудники Рабкрина видели в своем наркоме не только строгого руководителя, но и мудрого старшего товарища, который всегда готов помочь. Помощь эта касалась всех сторон жизни. Другой раз и просить не надо было, товарищ Сталин сам видел, что нужна помощь, и помогал. Как я уже писал, у замнаркома Аванесова был туберкулез. Аванесов не щадил себя, работал много, пренебрегал предписаниями врачей.

Однажды товарищ Сталин вызвал меня и отдал распоряжение – в течение трех недель, начиная с завтрашнего дня, Аванесова в наркомат не пускать, ни с какими вопросами к нему не обращаться и ни на какие его запросы не отвечать. Видя мое удивление, Сталин объяснил, что Аванесов по состоянию здоровья нуждается в срочном отдыхе, но в отпуск уходить не хочет, приходится отправлять его насильно. Но товарищ Сталин проявлял внимание не только к своему заместителю.