Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Он наконец-то смотрит мне в глаза. – А ты куда идешь?

Жар поднимается по щекам.

– В ванной закончилось мыло, – импровизирую я. – Я ходила взять еще из запасов.

– И что случилось? – Том выглядит растерянным.

– Извини?

– Мыло, – он указывает на мои пустые руки. – Ты его не принесла.

Я таращусь на него в ответ, в мыслях пусто.

– Я вспомнила, что у меня есть еще в комнате.

– Ладно. – Не говоря больше ничего, Том направляется к столовой."

"Я стою, чувствую себя тупой и напуганной, воображая реакцию Бена, если бы он был здесь.

Представляю, как он закатывал глаза каждый раз, когда я делала что-то глупое или вообще что-то, с чем он был не согласен.

Глупая Кейт.

Я жду, чтобы убедиться, что Том не вернется, а затем спешу к спальням. Минуя мою комнату, я проскальзываю к Алексу, тихо закрывая за собой дверь, и включаю фонарик вместо ламп над головой. Я стою с колотящимся, несмотря на «Валиум», сердцем.

Чего я так боюсь? Не просто того, что Том или кто-то другой поймает меня на горячем.

Больше.

Что-то здесь очень неправильно, понимаю я. Нет… хуже.

Кто-то здесь очень неправильный.

В одно мгновение сомнения и тревоги отпадают, и я наполнена уверенностью, что все, рассказанное Алексом, было правдой. Слишком много вещей начинают складываться. Пропавший блокнот и ноутбук. Исчезнувшие видеодневники Жан-Люка. Синяки на лодыжках Алекса.

Кто-то украл ноутбук и дневник Жан-Люка, и нет смысла в том, если это сделал кто-то из летней команды. Ноутбук, может быть, но зачем кому-то брать его блокнот? Есть только одно объяснение – вора не интересовала их ценность, но то, что они могут открыть.

И, кто бы это ни был, он на этой станции, среди нас, прямо сейчас.

Меня преследует еще один более пугающий вывод: если Сандрин знает, что я копаюсь в этом, задаю вопросы, изучаю данные с браслетов, то есть высокая вероятность, что этот человек… этот убийца… тоже знает.

Я подвергла себя смертельной опасности.

Я опускаюсь на стул у стола, охваченная паникой и нерешительностью, зная, что передо мной нелегкий выбор: либо заткнуться и сидеть спокойно, пока не прибудет первый самолет и не увезет меня домой, в безопасность, или идти дальше, надеясь, что смогу раскопать правду, прежде чем будет слишком поздно.

Прежде, чем кто-то еще пострадает.

О боже. Я чувствую себя пойманной в каком-то кошмаре наяву, все мое существование напоминает морок плохого сна.

В тот же момент, как будто мои страх и растерянность призвали их, я слышу шаги в коридоре.