Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько мгновений Соня молчит, и я беспокоюсь, что снова полезла не в свое дело. Она откладывает вязание, опирается на подлокотник кресла и подпирает подбородок рукой, глядя на меня.

– Он был хорошим человеком, Кейт. Добрым, преданным людям. И очень умным. Всегда интересовался исследованиями других, вечно записывал что-то в дневник – или его приключенческий антарктический журнал, как он любил его называть. Он планировал написать книгу о своем пребывании здесь.

– Серьезно? – я представляю лицо с фотографий, и чувствую еще одну волну грусти.

Я думаю, мне бы очень понравился Жан-Люк.

Какая ужасная потеря.

Соня улыбается какому-то воспоминанию.

– Я говорила ему, что если он упомянет и меня в своей книге, то просто обязан сделать меня худой и на двадцать лет моложе, иначе я подам на него в суд.

Я смеюсь.

– Ты, наверное, скучаешь по нему, – мягко говорю я.

Она пару секунд раздумывает над ответом.

– Да. Хотя он мог быть довольно… напористым, но в целом хорошо ладил с людьми, всегда знал, как разрядить ситуацию шуткой.

– Ее лицо выдает волнение. – Не в обиду тебе, но это место уже не будет прежним после его смерти.

– Я не могу представить, каким сокрушительным ударом для всех стал его уход. – Я представляю экспедиционную группу, возвращающуюся без него, вынужденную сообщать остальным членам базы, что им пришлось бросить Жан-Люка во льду. В абсолютной пустоте. Ужасной изоляции. Хотя он мертв, все равно ощущается, будто мы его подвели.

– Я полагаю, многие скучают по нему. – Я наблюдаю за пальцами Сони, формирующими петли, это завораживает, своего рода визуальная медитация.

– Некоторые больше остальных, – загадочно отвечает она.

– Как так? – хмурюсь я.

Соня прерывается, раздумывая.

– Ну, давай просто скажем, что Жан-Люк не всегда со всеми ладил. Были… разногласия.

– Насчет чего?

Но наш разговор прерывает появление других. Раджив, несущий несколько бутылок вина, одет в черную рубашку и его лучший багряный тюрбан, борода и усы аккуратно подстрижены и намаслены.

Дрю в нарядных бежевых слаксах и выглаженной белой рубашке, за ним следует Сандрин, которая выглядит особенно шикарно в алом платье цельного кроя и с помадой в тон.

Я мысленно пинаю себя, чувствуя себя безвкусной в своих джинсах и простой футболке. Я собираюсь вернуться в спальню и переодеться, когда появляется Каро, щеголяя в привычном комбинезоне.