Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кто-то был в моей комнате и прошелся по всем моим вещам.

Но зачем?

И что я буду с этим делать?

Ничего, понимаю я обреченно. Я абсолютно ничего не могу сделать. Даже не могу сообщить о пропаже таблеток по очевидным причинам. А я не думаю, что пропало что-то еще.

Могу ли я по-другому выяснить, кто это сделал? Может, отследить данные по нашим браслетам?

Но мне нужна помощь, я уже просматривала данные раньше и не смогла в них разобраться. В любом случае, кто бы это ни был, наверное, он догадался снять браслет перед этим.

О боже. Я ложусь обратно на койку, борясь с приливом паники. Кто-то знает. Кто-то знает мой маленький грязный секрет.

Я сжимаю зубы. Я не могу думать об этом сейчас, решаю я, все, что в моих силах, это молчать и вести себя как обычно, надеясь, что кто бы это ни сделал, он оставит эту информацию при себе. А если они решат обнародовать ее, что ж, мне просто придется сознаться и отдаться на милость Сандрин.

Господи, она же не может меня уволить, да? Я единственный доктор, который у них есть до прибытия самолета следующей весной.

Возможно, злоумышленник оказал мне услугу, думаю я, когда мигрень достаточно отступает, чтобы можно было пойти увидеться с Каро. В конце концов, знать, что у тебя есть проблема, это не то же самое, что справляться с ней – это битва, которую я всегда откладывала на завтра.

Иронично, но, может, это именно тот толчок, который мне и нужен."

"Я нахожу Каро одну в библиотеке, пишущую письмо. Странно, учитывая, что возможности доставить его получателю в ближайшие шесть месяцев не предвидится.

– Я пишу родителям раз в неделю, – говорит она, поймав мое растерянное выражение лица. – Рассказываю, что делала, новости о станции и тому подобное. Они обожают получать их, даже если письма прибывают одной большой кучей.

Они владеют ранчо, вспоминаю я, занимаются фермерством на холмах рядом с Крайстчерч. Единственный ребенок – и, по ее собственному признанию, во многом пацанка – Каро выучилась на сантехника.

По правде, она до сих пор пацанка, отказывающаяся от макияжа, неизменно одетая в старый свитшот и мешковатый комбинезон.

Но я почти уверена, что она гетеросексуальна, с другой стороны, Элис, настолько женственную, насколько это возможно, совсем не привлекает противоположный пол.

Я прикусываю губу, сомневаясь. Раздумывая, следует ли задевать тему.

– Каро, можно задать тебе вопрос? – Я оглядываюсь проверить, что нас не подслушивают.

– Конечно. – Она откладывает ручку и обращает на меня все свое внимание.