Удар «Молнии» читать онлайн

 — Настоящая баня — когда тебя моет рабыня, вот такая очаровательная и покорная. Ты узнаешь настоящие вкусы восточных мужчин!"

"Рабыня была одета в восточный прозрачный наряд танцовщицы и, с точки зрения Сани, обучалась где-то банному ремеслу. Все делала с улыбкой гейши, с туманным, дразнящим взором и мгновенной реакцией на любое движение клиента. Поначалу Грязев как бы опасался ее рук, напрягался и холодел, однако незаметно и непроизвольно погрузился в неиспытанное раньше ни в какой бане, бесконечное томящее чувство, отдаленно напоминающее состояние под воздействием психотропика.

После легчайшего массажа расслаблялись и теряли чувствительность последние мышцы, поддерживающие еще какое-то сопротивление тела. Саня раскисал, обвисал, лежа на мраморной скамейке, как тесто, и замирал сморенный разжиженный мозг. Рабыня же тем временем взбивала пену и вдруг окатывала нестерпимо горячей волной, отчего конвульсивный толчок потрясал все его существо и сознание на миг будто отключалось. Так он лежал долго, пока таяла пена, и терял ощущение времени.

Это наркотическое состояние не могло оставить никого равнодушным, не могло не запомниться. И привыкнув к нему, познав его вкус, можно было всю оставшуюся жизнь мечтать, чтобы это еще раз повторилось. Халид сейчас вербовал его на новый срок, а скорее всего, навсегда, однако воздействовал не на разум, способный к заблуждениям, к самоконтролю, имеющий заряд идеологической установки — на чувства, на вечное стремление человека к блаженству.

Ни словом, ни «химией» этого достичь было нельзя…

Все делали руки послушной и очаровательной рабыни, однако же не позволявшей прикасаться к себе даже пальцем. Она обращала в небытие одного и тотчас же подступала к другому, вернувшемуся на свет Божий.

Вопреки своей воле, Саня дожидался, когда Халид выползет в предбанник, и делал несмелые попытки как бы невзначай притронуться к животу рабыни, облепленному мокрой газовой тканью, однако она всякий раз выверенно-точным движением уходила от жаждущей руки и лишь улыбалась, чувствуя свою бесконечную власть над свободным мужчиной.

После нескольких неудачных попыток он не отчаивался — напротив, разгорался еще больше и вялым, жидким сознанием отмечал, что это возбуждение его чувственной сущности не что иное, как воздействие на подсознание, психологическая диверсия, рассчитанная на переоценку ценностей, на изменение мироощущения.