Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Инициатива Коменданта, его устремление малой кровью восстановить российскую законность в Чечне, его влияние на первых лиц в государстве и недюжинная мощь его структуры среди остальных силовых структур — все это оказывалось заблокировано или побеждено некой другой силой и мощью, таинственное существование которой он предполагал.

Потому Кастрат чувствовал и вел себя уверенно и даже нагло. Именно он и представлял эту силу, являясь ее исполнительным органом. Руководящие и мыслительные центры располагались где-то над государственными институтами, незримо присутствуя там, где решался любой политический вопрос.

Ее, эту вездесущую и неуловимую силу, ошибочно путали с мафией, которую она тоже держала под контролем; ее призрак витал во всех без исключения партиях и движениях, а особенно в демократических, ибо она всегда паразитировала на всякой новой, прогрессивной мысли, высасывала кровь из жизнеспособных идей, превращая свободу — в рабство, народных избранников — в диктаторов, разум — в безумие.

Глупцам она внушала, что они умны, бездарям говорила о гениальности, из реформаторов делала параноиков; все, чего она касалась своей рукой, становилось гиблым, бесформенным. Не обладая реальной плотью, вызывая ощущение многомерной вездесущности, она создавала впечатление неистребимости, лишала воли к сопротивлению. К тому же сила эта не имела определенного имени: верующие называли ее нечистой, суеверные — черной, атеисты — злом.

В древности она виделась многоголовым змеем, гидрой, поднявшейся со дна моря. На самом же деле она существовала в человеческом сознании в форме психического заболевания — неуемной жажды управлять миром, безраздельно властвовать над государствами, народами и сознанием человечества. И рождена была она разумом раба, вечно стремящегося к свободе через власть, ибо человеку, рожденному свободным, нужна власть только над самим собой.

Жаждущие управлять узнавали друг друга, имели взаимное притяжение, как всякие больные; они объединялись вне всяких партий, поддерживали друг друга и громче всех кричали о свободе личности. Рабу не важна была форма власти и способы ее достижения, потому вчерашние коммунистические идеологи становились банкирами, паханы преступного мира — политиками, целомудренные комсомольские организаторы организовывали порноклубы и наркобизнес.