Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Что же ты делаешь, отец! Что это за маразмы такие! Старческое что ли? Может тебя надо лечить отправить? Сдурел на старости лет, да?

— Лена, послушай…

— И слушать ничего не хочу! Давай сода всю эту гадость!

— Какую гадость?

— Чего дурачком прикидываешься! Фотокарточки давай!

— Нет никаких фотографий! Это так… Вроде в шутку…

— Хороши же шуточки! Полгода родной отец развращает мне дочь! Шуточки! Я сама найду!

— Не смей рыться!

— Ax, не смей! Значит, есть что искать! — Неожиданно Лена подошла и рывком распахнула спальню.

— Никого нет.

— Что ты хочешь там найти?

— Ничего! — словно выплюнула женщина и, стуча подковками зимних сапог, вышла в коридор.

— Запомни: ты мне больше не отец, и Наташа — тебе не внучка, и больше ты ее никогда не увидишь! — Она распахнула дверь и замерла вполоборота. — А я ее до смерти иссеку, но узнаю, чем вы тут занимались. Каким рисованием.

Дверь захлопнулась, словно крышка гроба. Едва переставляя ослабшие ноги, задыхаясь от острой боли, Игорь Сергеевич дополз до кресла и упал в него почти без чувств.

Через минуту из спальни показалась перепуганная мордашка Сани, следом — Оли. Обе девочки почти нагие. Младшая с опаской взглянула на дядю Игоря, не решаясь подойти, а старшая тут же кинулась к нему, трогая за кисти и зачем-то щупая лоб, холодный и потный.

— Что с ним? — голосок Саши дрожал на грани слез.

Оля осторожно потрясла Свешникова за плечо.

— Дядь Игорь, ты живой? — она сама чуть не плакала.

Он слабо шевельнулся и открыл глаза, в которых стояли боль и слезы.

— Фу! — облегченно выдохнула Саша, опускаясь на диван. — А где одежда? — спросила она, озираясь. — Я же голышом…

Свешников улыбнулся,

— Там, за диваном… — Каждое слово давалось с неимоверным трудом. Малышка склонилась, оттопырив попку, и стала извлекать смятые платья, колготки, долго искала трусики.

— Дядь Игорь, — Оля не отходила от него, — может, «скорую» вызвать?

— Нет, Оленька, лучше дай мне лекарство.

Там, на кухне, в столе…

Она примчалась с пистоном нитроглицерина.

— Это, да?

— Спасибо. — Он сунул горошину под язык.

— А машину не надо? Вы лучше идите, а то она еще вернется…

— Ну и что! Пусть. Ишь, какая! Кричит тут… — Не очень решительно хорохорилась Оля.

— Идите, идите… Я сейчас оклемаюсь.

В конце концов, удалось выпроводить только Санечку. Оля осталась, не смотра ни на какие уговоры.