Name: Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню
Author: Вера Викторовна Камша

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И опять остается одно: стиснув зубы, держаться —И не сметь показать никому, как тебе тяжело.И не выдать, как плохо тебе. И не сметь пошатнуться…Даже зная: придется теперь сжиться с этой бедой.Ты поверил: тому, что в Закате горит, не вернуться —А оно из глубин встало вновь, как туман над водой.Как над черным и стылым окном полыньи – пар морозный…Тень чудовища… Кто же мог ждать, что она оживет?Значит, делай, что должен: с судьбой шпагу скрещивать поздно.Как ни больно – до судорог – снова вмерзать сердцу в лед.

Улыбаться тебе тоже будет отныне труднее…На войне – там хотя бы все просто: есть враг – и есть бой.…Тонок лед под ногой. Он – холодный, но смерть холоднее.И она нынче вновь разминулась лишь чудом с тобой.«Я привыкну», – звучит это страшно. А выстоять надо…Но, назло и судьбе, и недоброй ее ворожбе,Те, кому ты стал дорог, с тобой на сей раз будут рядом —И схватиться с бедой одному не позволят тебе.Друг шагнет в темноту, заслоняя тебя от удара.Друг подставит тебе, слов ненужных не тратя, плечо…И она ослабеет – давящая хватка кошмара.

И поймешь ты: винить себя тут ты не вправе ни в чем.Сможет слишком замерзшее сердце, оттаяв, согреться.Неужели ты в этом опять усомнился, скажи?Как и в том, что, когда сердцу есть на кого опереться,Много легче и верить в весну, и сражаться, и жить…I. «ОТШЕЛЬНИК»[3]

Ум человеческий, по простонародному выражению, не пророк, а угадчик, он видит общий ход вещей и может выводить из оного глубокие предположения, часто оправданные временем, но невозможно ему предвидеть случая – мощного, мгновенного орудия провидения.

Александр Сергеевич ПушкинГлава 1

Западная Придда. Васспард

1 год К. Вт. 17-й день Зимних Ветров

1Зайцы есть зайцы, пусть четырежды шляпные: когда улепетывают, ни вперед, ни по сторонам не глядят, эти тоже не глядели, вот и выскочили на «фульгатов». Полковник, больше похожий на секретаря значительной персоны, парочка штабных капитанов, с полдюжины солдат и столько же лакеев, один из которых оказался очень разговорчивым.

– Не полковник они, – разорялся все еще смазливый малый лет тридцати. – Перевязь нацепили, только по закону их не производили. Жалованье задерживают, от себя не отпускают, и Заль такой же, а мы честные олларианцы и изменять не хотим. Было б можно, ушли, только опасно, да и стыдно за полгода безупречной-то службы с пустыми руками домой… Сколько раз спрашивали, а нам посулы напополам с зуботычинами.