Name: Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню
Author: Вера Викторовна Камша

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Следующий взгляд пришелся вверх; за прошедшие минуты потолок успел еще немного опуститься, до половины «съев» неширокую меандровую полосу, но галерея все еще была много выше дворцовых залов. Если так пойдет и дальше, можно проведать «Грато» и вернуться, но «Сильвестра»-то куда девать? Кардинал уже изображен на двух полотнах, что ему мешало появиться на третьем? Не сама же галерея, хотя… Когда им с Эмилем исполнилось шесть, отец «назначил» коридор на втором этаже Сэ рекой Хербсте, «форсировать» ее было весело, но что за правила игры здесь и кто с кем играет? «Кардинал» с Савиньяком, Савиньяк с «кардиналом», пока еще непонятное нечто с обоими?

Камин и стены ожидаемо безмолвствовали, спасибо хоть шаги мозаичный пол не глушил.

– Ваше высокопреосвященство, вы знаете, что произошло с его величеством?

С величеством, которого не оказалось ни на одном портрете, как и Катарины, и малыша короля… А картины на правой стене вовсе поблекли, так что мысль перебраться на новое полотно не столь уж и глупа, но зачем для этого ходить гуськом?

– Ваше высокопреосвященство…"

"Лионель ничего не почувствовал, рука все так же сжимала чужой локоть, но это уже был не «Сильвестр».

Королева Бланш, урожденная графиня Маран, огромной улиткой волочила по полу алый шлейф, темные с проседью волосы прижимала вдовья корона без камней, губы были поджаты, взгляд прикован к приближающемуся пейзажу, довольно-таки посредственному.

– Ваше величество, вас занимает эта картина?

Молчание, но видно и так: занимает.

Более того, влечет не меньше, чем маршал Эктор, только чем? На пейзаже какой-то безликий холм с рекой на заднем плане и угадывающимся за ней городом. Скучный до унылости, любопытны разве что падающие на картину тени – мужские, женская, детская. Даже не тени, а что-то вроде смутных отражений в ночном окне, только сейчас не ночь, по крайней мере здесь. Бланш вздрагивает, пытается остановиться. Она не сильней любой из известных графу Савиньяку немолодых дам, она вынуждена идти дальше…

Нет, Лионель не отвернулся, он даже не моргнул, но женщина неожиданно и внезапно стала мужчиной.

Судя по цепи – графом, судя по платью – современником Октавия Доброго, но важного бровастого лица Савиньяк до сегодняшнего дня не видал, хотя на одной из дряхлых картин сей господин присутствовал. Теперь же его, как и «Бланш», тянуло к стене, вернее – к виду зимней Олларии. Город лежал как на блюде, город сам казался блюдом, белым и пустым.