Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Йога принимает тело, но идет недостаточно далеко. Она предписывает контроль, а контроль в любой форме есть своего рода подавление. Вы подавляете и забываете о подавленном; оно перемещается в область желудка и скапливается у диафрагмы. Желудок – единственная область тела, куда можно выбрасывать подавленное; никакого другого места нет.

В тот день, когда контроль взорвется, вы почувствуете столько свободы, столько жизни; вы почувствуете, что родились заново, потому что раздвоенное тело соединится в одно целое. У диафрагмы тело разделяется на нижнюю и верхнюю половины.

Старые религиозные учения осуждали нижнюю половину, а верхней приписывали некое превосходство, верховенство, возвышенность. Это неверно. Тело едино, и эта раздвоенность опасна; она вас раздваивает. Постепенно вы начинаете отрицать многие части жизни, а все исключенное из жизни однажды возьмет свое… может быть, в форме болезни.

Современные медицинские исследования показывают, что рак – не что иное, как слишком большой внутренний стресс. Рак существует только в подавленных обществах.

Чем более общество цивилизованно и культурно, тем больше вероятность рака. В первобытном обществе рак не встречается, потому что первобытное общество принимает тело целиком, таким как есть: ничто в нем не осуждается, ничто не выше и не ниже.

Невежество"

"Когда я употребляю слово невежество, я не придаю ему никакого осуждающего смысла – не имею в виду недостаток знания. Я имею в виду нечто очень важное, очень осязаемое, очень позитивное… нам свойственное.

Бесконечная таинственность – в природе существования, и именно поэтому оно так красиво.

Всякое знание избыточно. Знание как таковое избыточно. Всякое знание только создает иллюзию, что мы знаем. Но мы не знаем. Можно прожить с кем-то всю жизнь и думать, что этот человек известен – но он остается неизвестным. Можно родить ребенка и думать, что ребенок известен, – но он неизвестен.

Все, что нам кажется знанием, очень иллюзорно. Кто-то спрашивает: «Что такое вода?» – и вы говорите: «H2O».

Вы просто играете в игру: не известно ни что такое вода, ни что такое «H» или «O». Вы просто клеите ярлыки. Кто-то спрашивает, что такое это «H», что такое водород, и вы переходите к молекулам, к атомам, к электронам – но снова только даете названия. Тайна не кончается – тайна только отодвигается дальше, но в конце всего остается прежнее безграничное невежество. Раньше мы не знали, что такое вода; теперь мы не знаем, что такое электрон; мы не пришли ни к какому знанию.