Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Коротко рыкнув, он притворился, что напрыгивает на мечника сверху, сам метнулся чуть в сторону и мощным ударом сшиб его с ног. Тот упал спиной в подсыхающую лужу и меч из его руки вылетел. Волк наклонился перегрызть парню горло, тот дернулся, в последнее мгновение успел подставить руку в металлических наручах и клыки безвредно скользнули по ним. Потом что-то ярко блеснуло на груди парня. Волк взрыкнул, мотнул мордой и отпрянул, будто обжегшись.

Оружие! — мелькнула у меня здравая мысль. Даже короткий меч был лучше, чем пустые руки.

Я метнулся к мечу, схватил его и тут же выпрямился. Волк больше не пытался загрызть парня, теперь он смотрел в мою сторону. И я был готов поклясться, что в глазах зверя горела практически разумная насмешка: пока сытая кошка играла с одной мышкой, к ней добровольно подбежала мышка вторая.

Нет уж, чувствовать себя мышкой мне совсем не нравилось.

Нужно было найти еще оружие. Что-нибудь помимо меча.

О, точно!

Кнут!

Отчего-то мне показалось, будто кнут против зверя поможет лучше меча.

Если бы меня попросили объяснить, откуда взялась эта уверенность, я бы не смог. Она просто появилась в моих мыслях и застряла там.

Когда я перескакивал через лошадей, то видел брошенный кучером кнут. Сам кучер, проигнорированный волком, давно убежал. Ломиться в ближайшие ворота, как девушки, он не стал, а помчался дальше по улице, в глубь деревни.

Я попятился к карете, держа меч в руке, а волк, тихо рыча, двинулся за мной.

Кнут валялся на земле где-то позади.

Но отводить глаза от зверя и уж тем более поворачиваться к нему спиной было глупо. Вот я нащупал ногой что-то длинное, катающееся как толстая ветка. Рукоять кнута? Сейчас…

Я присел на мгновение, нашаривая левой рукой кнутовище, и волк прыгнул.

Как и прежде с Шептуньей, мое тело действовало само, без участия разума. Так и не успев ухватить кнут, я откатился в сторону и одновременно полоснул мечом наискось по звериной морде. И попал точно по носу, располовинив его.

У собак, — странно снисходительным тоном подсказала память, — нос — очень чувствительное место.

Если эта собака опять на тебя накинется, бей ее в нос…

Вот как! Раньше моя память не разговаривала столь человеческим голосом, да еще и с интонациями.

Волк зарычал и в этом звуке слышалось желание убивать. Игры закончились.

Волк прыгнул — я успел отскочить на долю мгновения раньше, чем мощные лапы меня ударили. Волк приземлился, тут же развернулся и прыгнул снова.