Name: Волчья хватка. Книга вторая
Author: Сергей Трофимович Алексеев

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Прокофьев вывел велосипед за калитку, забрался на него и поехал, виляя рулём, — руки тряслись…

Ражный вернулся в избу, Дарья так и стояла у порога.

— Уходить нам нужно, — проговорила она. — Нехорошее предчувствие…

— Теперь мы дома, — он усадил невесту в красный угол. — Ничего не бойся. Здесь мы завершим Пир Радости.

— Не забывай, я была кукушкой, — напомнила Дарья. — У меня обострённое чувство опасности.

— А хочу, чтобы ты наконец-то стала моей женой! — Ражный открыл подпол. — Сейчас кое-что покажу!..

Он спустился по лестнице и сразу же обнаружил, что здесь кто-то побывал — тайник открывали! По крайней мере, пустые бочки у стеллажа стоят иначе.

Освободив вход, он протиснулся в каменный подвал, огляделся при свете спички и открыл сундук…

Чаши не было, впрочем, как и бутыли с дубовым маслом…

Ражный поднялся наверх и сел на пол, свесив ноги. Солнце опустилось в тучу на горизонте, и теперь все пространство дома стало огненно-багровым.

— Все равно не уйдём, — сказал он. — В конце концов, обряд — это лишь дань традициям… Сейчас я истоплю баню.

И мы смоем дорожную пыль.

Дарья проводила его пристальным ловчим взглядом…

Следы обыска и присутствия чужаков были повсюду, а в бане не только мылись и парились, но и вовсе кто-то жил, оставив после себя консервные банки, окурки и прочий мусор, разбросанный всюду. Все это можно было вымести, отмыть и вычистить, но Ражный знал, что ощущение осквернения не исчезнет. Древесина, эта живая материя, как губка, впитывала в себя то самое свечение энергии, исходящей от людей и зримой лишь в полёте нетопыря.

И если на открытом воздухе она быстро таяла, поглощаемая солнцем, то здесь проникала глубоко внутрь, накапливалась и потом могла незримо отравлять среду обитания. Или, напротив, облагораживать её, когда в дом входил человек с открытой душой и чистыми помыслами.

Люди, осквернившие стены, источали страх за собственную жизнь и, как следствие, ненависть к окружающему их пространству — все, что принято было считать мирским духом, ныне царящим повсюду…

Это относилось к области тончайших материй и чувств, давно утраченных в миру, и поэтому уже никто не мог толком объяснить, почему старые обычаи строго-настрого запрещают впускать в дом нищих, приносить что-то с кладбища, снимать и носить одежду с мертвецов или брать вещи с пожарища.

Соседствующие и часто роднившиеся с араксами старообрядцы только поэтому не впускали в свои жилища чужих, не разрешали молиться на свои иконы и не давали посуды, чаще всего деревянной.