Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Над входом висела вывеска из кованого железа: «Кузнечное дело. Мастер Савелий Кузьмич».

Внутри кузницы царил полумрак, разгоняемый лишь огнём горна, который бросал причудливые тени на стены и потолок. В этом адском освещении две огромные фигуры — сам мастер и его подмастерье — казались демонами из преисподней, особенно когда взлетал вверх молот и с грохотом опускался на раскалённый металл, выбивая сноп искр.

Горн полыхал жаром, раздуваемый огромными мехами, которые приводил в действие мальчишка лет двенадцати, весь перепачканный сажей так, что только белки глаз сверкали на чумазом лице.

Вдоль стен тянулись полки и стеллажи, уставленные готовыми изделиями и заготовками: топоры, подковы, ухваты, петли для ворот, замки разных размеров, гвозди, скобы… Чего там только не было! В углу громоздились какие-то массивные детали для мельничного механизма.

Сам мастер, Савелий Кузьмич, оказался под стать своей кузнице — огромный, широкоплечий, с руками, больше похожими на кувалды, и большой бородой. Заметив нас, он отложил работу и вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на коже чёрную полосу.

— Чего надобно? — прогудел он басом, от которого, казалось, завибрировали стены кузницы.

Фома поклонился и представил меня:

— Вот, Егор Андреевич, барин из Уваровки. Дельце к тебе имеет, особое.

Кузнец окинул меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, достоин ли я его мастерства, потом кивнул:

— Ну, выкладывайте, барин, какое у вас ко мне дельце.

Я сказал, чтоб Фома достал из мешка форму из дерева, над которой мы корпели последние дни перед отъездом.

Фома бережно извлёк деревянную модель и передал кузнецу. Тот взял с таким видом, словно ему вручили драгоценность — осторожно, с почтением.

Рассказав ему вкратце, что мне нужно, он внимательно выслушав мои пожелания, одобрительно крякнул и сказал, что очень рад такому клиенту, мол не всегда такие заказы приходится делать.

— В основном по мелочи работаю, что в ходу, — пояснил он, поправляя кожаный фартук. — Подковы, гвозди, скобы, петли дверные — всё одно и то же.

А вы мне задачку задали, — он многозначительно посмотрел на меня, — пилы. Интересная работа, по душе мне. А теперь еще интереснее.

Савелий Кузьмич повертел форму в руках, внимательно осматривая каждую деталь, проводя мозолистыми пальцами по резным элементам, прищуриваясь и что-то прикидывая в уме. Я стоял рядом, наблюдая за этим священнодействием и испытывая лёгкое волнение — всё-таки от этого человека зависело воплощение моей идеи.