Выстрел на Большой Морской читать онлайн

Дале пошли подробности о Верлиоке, Шайтан-оглы, Осмачкине, Ваньке-Пане… Ни один агент Эффенбаха никогда не проникал в те страшные места, которые Лыков спокойно обошёл за неделю. Сыскарей интересовало всё: где бывает Верлиока, как поставалена охрана «Арбузовской крепости», сколько лет Ассигкриту и какие пакгаузы на Москва-реке принадлежат Гурию Осмачкину. Лыков рассказал, что вспомнил. Он умолчал только о своих земляках Зарине и Беседине; не хотелось ему, чтобы Эффенбах укатал в тюрьму «робингудов».

— Ну всё, Алексей, пора тебе на вокзал, — сказал на прощание главный московский сыщик.

 — Спасибо тебе. Весь гадюшник переворошил! Попробуем теперь провести уборку… Жду на коронацию!

Глава 29

Конец истории

Лыков сидел в квартире Благово и с наслаждением распивал чаи. Он только что вернулся из бани, где отмыл все тяжелые воспоминания о пребывании в катакомбах. Прислуга Аграфена Нестеровна разбирала на кухне его перепачканные в земле вещи. Брюки и рубаху чинить было уже бесполезно, чемарка и пальто остались в Ивановской пещере.

Уцелели только барейка и жилет. Поскольку жалование у чинов девятого класса невелико, Алексей слёзно просил тётушку отмыть его имущество.

Московскому приобретению Лыкова было строго сказано, что он больше не Федя-Заломай, а Фёдор Кундрюцков. И что он временно поступает в услужение к Благово и поселяется в угловой комнате. Никакого месяца ждать не надо: послезавтра Фёдор на один день возвращается в Москву, забирает мать и приезжает вместе с ней.

Пока они живут на Театральной улице, а там будет видно. Специально нанятый отставной унтер начинает учить парня грамоте; а это такой строгости человек, что у него все выучиваются… Благово, когда услышал от Алексея в подробностях историю о поведении хлопца в подземельи, полюбил простака и тоже принял над ним шефство."

"Утром Лыков привёз смущающегося от столичных впечатлений Фёдора в помещение Полицейского резерва в здании Александро-Невской части. В цейхгаузе парню подобрали форму, выдали шашку, револьвер и свисток.

Когда тот переоделся и подошёл к зеркалу — обомлел. Форма городового и впрямь очень шла Феде-Заломаю. Его богатырская фигура приобрела монументальность, а лицо сделалось строгим и торжественным. Парень даже покраснел от удовольствия — он сам себе в таком виде очень нравился.

— Ну что, будешь теперь грамоте учиться? А то в городовые не примут.

— Угу.

— Ещё неплохо бы тебе, Фёдор, жениться и усы отрастить.