Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Потерпеть до конца смены никак было?

Застрявший в подростковом возрасте озабоченный мужичок чуть смутился:

— Да чё-то так свербело тогда…

«Вердикт — ненадёжный товарищ», — сделал у себя в голове отметку Виталик.

— Долбодор, а тебя за что осудили? — улучив момент, когда они остались одни, спросил рыцарь.

Здоровенный мужик, предпочитающий сражаться молотом, не стал ходить вокруг да около:

— Как за что? В таверне по пьяни подрался. Ну и табуреткой одного придурка убил. Он сам виноват, обзывался: Долбодор — помидор.

Чего же мне ещё оставалось?

Действительно. Дело житейское, Долбодор — парень простой и понятный. Если над таким не подшучивать, можно не беспокоиться о подлянке.

— Косоглаз?

— Да понял я ваш вопрос, сэр Витальевич, понял! Случайно в дерьмо я вляпался, в общем. На охоте, вместо оленя, егеря подстрелил. Теперь вот на драконов из-за этого дела охочусь…

— И почему я не удивлён…

Клизмазар пожал плечами:

— Не, ну а где вы видели лекаря, у которого все пациенты живыми после лечебных процедур остаются? Вот и у меня померла… дюжина пациентов.

— Кушать очень хотелось мне, сэр Витальевич, — лицо Многокашиела словно вымоляло прощение. — Я, значит, и подворовывал скот: то порося, то телёнка умыкну. Ума не приложу, как староста села меня вычислил?!

— Может, морда слишком широкая тебя выдала? — рискнул предположить рыцарь.

— Угумс, может, — грустно вздохнул Многокашиел. — А что сегодня на ужин, не знаете?

— Не, меня, конечно, предупреждали, что доспехи у рыцарей дорогие, но я же не знал, что настолько! Всего слегка их подпортил, а у меня в качестве компенсации дом отобрали, ещё и в лагерь сослали долги отрабатывать.

Так я в команду к вам и попал, сэр Витальевич. Но вы не волнуйтесь, ваши доспехи я в лучшем виде отремонтирую, только попросите!

— Да-да, спасибо, Криворучкин, буду иметь вас в виду…

— Ух, вы бы её видели, сэр Витальевич! Сиси во-о-от такущие! Бёдра вообще необъятные! Как я мог удержаться? Соблазнил девушку, а она женой дворянина какого-то оказалась.

Чуть не убили меня, когда с ней в постели застукали. Тяжела судьба бродячего любвеобильного музыканта.

Тошнило достал лютню и ударил по струнам:

— Милая моя, сисечка огромная,

Приворожила парня ты, красотка вероломная.

Он теперь страдает, сисю вспоминает,

От мужа ревнивого всё время убегает.

— Пф-ф-ф, ничего я не делал предосудительного, сэр рыцарь. Жил себе в уединении на природе, никого не трогал.