Name: Женский приговор
Author: Мария Владимировна Воронова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Девушки не были знакомы между собой и не имели никаких точек соприкосновения: учились в разных школах, поступили в разные учебные заведения и жили далеко друг от друга. Только первая жертва постоянно бывала в этом районе, навещала престарелую тетку, остальные оказались на пути убийцы случайно: одна поехала в магазин «Ткани», о котором было известно, что тут самый богатый выбор в городе, другая хотела устроиться ночной санитаркой и шла из клиники, где беседовала со старшей сестрой отделения, на беду, назначившей ей встречу во время своего вечернего дежурства.

"Потом были еще три жертвы. Милиция усилила патрулирование района, привлекла добровольную народную дружину, оперативные комсомольские отряды дружинников, но безрезультатно. Темных скверов и глухих дворов в районе предостаточно, и преступник наносил удар так грамотно и быстро, что несчастная девушка не успевала позвать на помощь. Больше всего картина преступления напоминала убийство императрицы Австрии Елизаветы Баварской итальянским анархистом Луиджи Лукени.

Женщина даже не поняла, что случилось, решила, будто случайный прохожий просто ее толкнул, и лишь через несколько минут почувствовала боль в сердце и умерла. В общем, убийца не так уж сильно рисковал быть схваченным в момент совершения преступления. Одну жертву нашли сидящей на скамейке в сквере: видимо, маньяк ударил ее ножом и усадил – в сумерках это со стороны, наверное, выглядело как ссора влюбленных, или молодой человек оставляет девушку на несколько минут, чтобы сбегать к метро за мороженым или за пирожком для любимой.

Все преступления совершались в темные времена года – поздней осенью, зимой или ранней весной, обычно в оттепель, когда снег тает и на улицах так мрачно, что, отойдя метр или два от тусклого фонаря, человек совсем сливается с пейзажем. Темнота долгой ленинградской зимы, в которой так легко раствориться, хороша была и для сыщиков, но люди есть люди: милиция проявляла максимальную активность в первые недели после убийства, а потом волна энтузиазма спадала: мало что обескураживает так, как действия, не дающие абсолютно никакого результата.

Потом наваливалась всякая другая работа, стражи порядка переключались на более свежие правонарушения, тут-то маньяк и наносил новый удар.

Дело казалось почти безнадежным, но в декабре, ровно через два года после первого эпизода, наконец произошел прорыв.

…Тут Егорка, еще минуту назад страстно рассказывающий матери о приключениях медвежонка Рикики, начал зевать, глаза стали закрываться.