Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– В АСИОП произошла поломка шестнадцатого декабря в десять пятьдесят шесть утра – ровно через девяносто восемь минут после того, как были стерты данные Уоддела, – ответила Люси. – База данных была восстановлена при помощи пленок, однако следует иметь в виду, что дублирование информации происходит лишь раз в день ближе к вечеру. Поэтому любые изменения, сделанные в базе данных утром шестнадцатого декабря, не были продублированы на момент поломки системы. Когда же база данных была восстановлена, восстановились и данные Уоддела.

– Ты хочешь сказать, что кто-то поменял идентификационный номер Уоддела за четыре дня до его казни? А потом, через три дня уже после его казни, стер его данные в АСИОП?

– По крайней мере, мне так кажется. Я только не могу понять, почему этот человек не мог с самого начала стереть его данные. Зачем было утруждать себя изменением идентификационного номера, прежде чем убрать уже всю информацию?

Нилз Вэндер, которому я позвонила несколько минут спустя, ответил на это весьма просто.

– После смерти заключенного его отпечатки н АСИОП довольно часто стираются, – сказал Вэндер.

– Единственной причиной, по которой мы могли бы их оставить, является вероятность того, что они могут возникнуть в еще не раскрытых делах. Однако Уоддел просидел в тюрьме девять-десять лет – слишком большой срок, чтобы имело смысл сохранять его отпечатки.

– То есть в ликвидации его данных шестнадцатого декабря не было ничего особенного, – сказала я.

– Абсолютно. Однако девятого декабря, когда, как считает Люси, изменили его идентификационный номер, это могло бы вызвать подозрения, потому что Уоддел был еще жив.

– Что вы обо всем этом думаете, Вэндер?

– Изменение идентификационного номера, Кей, практически равнозначно изменению личности. У меня могут оказаться его отпечатки, но, когда я войду в соответствующий идентификационный номер в центральном банке криминальных данных, я не получу о нем информации. Я не получу либо вообще никаких данных, либо получу данные о ком-то другом.

– У вас оказался отпечаток, найденный в доме Дженнифер Дейтон, – сказала я.

– Вы вошли в соответствующий номер в центральном банке криминальных данных и вышли на Ронни Уоддела. Однако у нас есть причины считать, что его настоящий идентификационный номер был изменен. И мы сейчас не знаем, кто на самом деле оставил этот отпечаток на стуле у нее в столовой, так?

– Да. И теперь становится ясно, что кто-то здорово потрудился, чтобы мы не смогли узнать наверняка, кто это мог быть.