Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Глава 12

В течение нескольких следующих дней я передавала Николасу Грумэну свои финансовые бумаги и другие необходимые для него как моего адвоката сведения. Уполномоченный по здравоохранению вызвал меня к себе на прием и предложил подать в отставку. Пресса не умолкала. Однако за неделю я открыла для себя много такого, чего я не знала.

Ночью тринадцатого декабря на электрическом стуле был казнен Ронни Джо Уоддел. Но в то же время он словно остался жив и продолжал терроризировать город. Насколько удалось выяснить, еще до смерти Уоддела его идентификационный номер в АСИОП был подменен чьим-то другим.

Затем идентификационный номер того другого человека просто пропал из центрального банка криминальных данных. Это означало, что на свободу вырвался матерый уголовник, который мог совершать преступления, не надевая перчаток. А в АСИОП его отпечатки принадлежали тому, кого уже не было в живых. Нам же было известно лишь то, что эта мрачная личность оставляла после себя лишь частички перьев и мелкие чешуйки краски, но больше предполагать о нем мы ничего не могли до третьего января нового года.

В то утро «Ричмонд таймс-диспетч» опубликовала статью о ценном гагачьем пухе. В четырнадцать минут второго пополудни офицер Том Люцеро, якобы возглавлявший группу, занимавшуюся расследованием всех связанных с этим дел, уже в третий раз подошел к телефону, отвечая на звонок.

– Привет. Это Хилтон Саливан, – громко сказали в трубке.

– Чем могу быть вам полезен, сэр? – спросил низким голосом Люцеро.

– Я насчет тех дел, расследованием которых вы занимаетесь. Одежда из гагачьего пуха, на которую якобы клюют воры. Сегодня такая статья была в утренней газете. Там сказано, что вы – детектив, который занимается этими делами.

– Верно.

– Меня просто убивает глупость полицейских. – Он заговорил громче. – Там говорится, что со Дня благодарения в районе Ричмонда из машин, магазинов и квартир было украдено то-то и то-то. Ну, сами знаете, пуховики, спальный мешок, три лыжные куртки и еще там что-то.

Журналист перечисляет фамилии людей.

– Вы это все к чему, мистер Саливан?

– Журналист, ясное дело, узнал фамилии потерпевших от полицейских. То есть от вас.

– Это общедоступная информация.

– Да мне плевать, какая она. Мне просто хотелось бы знать, как это вы вдруг не упомянули имени того потерпевшего, который вам в настоящий момент звонит, а? Ведь вы, небось, и имени-то моего не помните?

– Простите, сэр, не припоминаю.

– Оно и видно.