Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Далеко не всякий, изъявляющий желание работать в морге оказывается во всех отношениях нормальным. Сьюзан мне нравилась, и мне было горько и тревожно. Она не была со мной откровенна.

– Больше вы ни о чем не хотите мне рассказать? – спросила я, не сводя с нее глаз.

В ее мимолетном взгляде на меня мелькнул страх.

– Больше ни о чем.

Я услышала, как хлопнула дверца машины.

– Джейсон вернулся, – едва слышно произнесла она.

Наш разговор был окончен, и, поднимаясь, я тихо сказала ей:

– Пожалуйста, обращайтесь ко мне, если что-то понадобится, Сьюзан.

Что-то узнать или просто поговорить. Вы знаете, где я.

С ее мужем я поговорила лишь коротко, уже уходя. Это был высокий стройный шатен с вьющимися волосами и широко расставленными глазами. Хотя он казался вежливым, я чувствовала, что его не особенно обрадовало мое присутствие в его доме. Переезжая через реку, я вдруг содрогнулась от мысли о том, какое впечатление я, должно быть, произвела на эту молодую, только начинавшую свою нелегкую совместную жизнь супружескую пару.

Босс, одетый в фирменный костюм, приехал на своем «мерседесе», чтобы вручить символический рождественский подарок. Неожиданная измена Сьюзан глубоко задела меня за живое. Я потеряла уверенность в оценке своих взаимоотношений с людьми, того, как они меня воспринимали. Мне стало страшно, что я не выдержала какого-то испытания после смерти Марка, будто в моей реакции на эту потерю был ответ на один из вопросов тех, кто меня окружал.

Словно я должна была относиться к смерти проще, чем кто-то другой. Ведь я – доктор Кей Скарпетта, эксперт. Но вместо этого я будто ретировалась, и я знала, что все почувствовали некоторое охлаждение в отношениях, какой бы дружелюбной и заботливой я ни старалась казаться. Мои сотрудники потеряли веру в меня.

И вот, похоже, у моего офиса уже больше не было гарантии надежности, да еще и Сьюзан ушла.

Проехав по Кэри-стрит, я свернула налево и, оказавшись в своем районе, направилась к дому Брюса Картера, районного судьи.

Он жил на Салгрейв в нескольких кварталах от меня, и я вдруг вновь ощутила себя маленькой девочкой в Майами, глядящей широко раскрытыми глазами на большие особняки, казавшиеся мне тогда дворцами. Я вспомнила, как ходила от дома к дому с тележкой, полной цитрусовых, зная, что элегантные руки, раздававшие мелочь, принадлежали той недосягаемой категории людей, которые испытывали жалость.