Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Поэтому я принял самое глупое решение из всех возможных – отправился в «Заколотую свинью», таверну, где самое место Одаренному Бастарду. Я вошел и несколько минут постоял на пороге. Зимнее солнце светило мне в спину, и я решил, что это одно из тех мест, которые выглядят уютнее при свете свечей.

Дневной свет слишком безжалостно показывает, какие вытертые здесь столы и стойка, какая старая, грязная солома на полу и какие жалкие посетители приходят сюда посреди дня.

Типы вроде меня, мрачно подумал я. За столиком у камина играли в кости старик и человек без одной руки и с искалеченной ногой. За другим столом сидел человек с разбитым лицом, что-то бормотал себе под нос и не выпускал из рук кружку. Когда я вошел, какая-то женщина вопросительно приподняла бровь, но я покачал головой, и она вернулась к равнодушному созерцанию огня в камине. Мальчик с тряпкой и ведром в руках мыл столы и скамьи. Я сел, он вытер о штаны руки и подошел ко мне.

– Пива, – сказал я, но вовсе не потому, что хотел пива, просто, раз уж я сюда зашел, следовало что-нибудь заказать.

Он кивнул, взял у меня деньги, принес кружку и вернулся к прерванному занятию. Я сделал глоток и попытался вспомнить, почему решил отправиться в город. Наверное, мне просто требовалось движение. Но вот я сижу в грязной таверне и совсем даже не двигаюсь. Глупо.

Я все еще сидел неподвижно, когда на пороге появился отец Сваньи.

Не думаю, что он сразу меня заметил, ведь он вошел в полумрак таверны с улицы, где светило солнце. Когда я его узнал, я опустил глаза, словно надеялся стать для него невидимым. Не помогло. Я услышал тяжелые шаги по сырой соломе, устилавшей пол, затем он выдвинул стул и уселся напротив меня. Я осторожно ему кивнул. Он смотрел на меня тусклым взглядом. Глаза у него покраснели, но от недостатка ли сна, от слез или спиртного – я не знал.

Похоже, он причесался утром, но бриться не стал. Меня удивило, что он сегодня не работает. Мальчишка тут же принес ему кружку эля, взял деньги и вернулся к своему ведру с тряпкой. Хартшорн сделал глоток, почесал заросшую щетиной щеку и сказал:

– Ну?

– Ну, – не стал спорить я и тоже выпил пива.

Я так сильно желал оказаться сейчас где-нибудь в другом месте, что удивился собственной неподвижности.