Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В Восточной части Тикила, примыкающего к космопорту, находились скалы, мастерские и магазины — тысячи различных заведений, необходимых для безмятежного течения жизни в этом экзотическом цветке, где три четверти элиты галактического сектора наслаждались жизнью, осуществляя свои капризы.

В Южной части находился Дипил — собрание мрачных, непривлекательных построек. Жить здесь — значило принадлежать к низшему классу. У человека из Дипила было три возможных пути в будущее. Он мог попытаться прожить без гражданства и разрешения на работу, соперничая со множеством таких же, как он, в Центральном Распределительном Пункте, надеясь на предоставление работы.

Он мог каким–нибудь образом собрать сумму, необходимую для уплаты большого вступительного взноса, и попытать счастья в незаконной, но процветающей и опасной Воровской Гильдии; наконец, он мог подписать контракт на работу вне планеты и улететь в замороженном состоянии, не имея представления, что его ожидает.

Война двух секторов зашла в тупик пять лет назад. Две главные соперничающие силы разделили добычу — «сферу влияния». Несколько больших и некогда богатых планет были списаны со счетов, потому что ни один человек не осмеливался высадиться на мирах, превращенных в шлак. Но окраинные миры перешли во владения той или иной из главных держав: Конфедерации и Союза. В результате представители нескольких маленьких наций оказались бездомными.

В начале войны проводилась насильственная эвакуация с таких окраинных миров: пионеров сгоняли с их земель, чтобы разместить на них военные базы и замаскировать солнечные батареи.

Так появился Дипил на Корваре, далеко от линии фронта. В начале на волне митингового патриотизиа жители Дипила встретили хороший прием. Но позже, когда их родные планеты были уничтожены или проданы за столом переговоров, последовали вспышки возмущения, и на нескольких планетах прошли демонстрации с призывом избавиться от докучливых поселенцев.

И вот теперь, перед рассветом, в Тикиле люди из Дипила сидели с поникшими плечами у внешней стены Центрального Распределительного Пункта или слонялись у двери, где проходила граница между имущими и неимущими.

Трой Хоран следил, как все ярче становится бледное золото неба. Было слишком поздно, чтобы наблюдать звезды. Он попытался вспомнить небо на Вордене, и в его сознании снова вспыхнула одна из ярких картин–воспоминаний.