Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Апельсины резали глаза своей флюоресцентной оранжевостью… Сергей снова сделал круг, толкая впереди себя корзину, и вновь оказался возле кассы…

– Вот, гранаты… можно ваш телефон, Аля?

Она быстро нацарапала на клочке бумаги номер и протянула ему.

– Она очень плоха… Но я постараюсь убедить ее в том, что вам надо хотя бы встретиться и поговорить… нормально, как цивилизованные люди… Поверьте, мне ее и вас искренне жаль… Знаете, – добавила она шепотом, – у нее волосы начали выпадать…

…Он очнулся. Григорий что-то говорил ему, но он никак не мог воспринять смысл его слов.

– Сережа, что с тобой? У тебя лицо белое как бумага, – Гриша внимательно посмотрел на брата. – Тебе плохо?

– Нет, нормально. Только горло болит. Глотать больно. Проклятье…

– Я-то думал, что у меня брат – здравомыслящий человек… Ты оглянись только! Посмотри, какое восхитительное утро! Весна, брат! Какой воздух…

– С воздухом ты явно перебрал… – сухо заметил Сергей. – Где это ты в Москве, да еще и в самом ее центре, нашел свежий воздух?

– Все равно… Небо какое… нежное, голубое…

– Не старайся… Из тебя все равно бы не вышел поэт.

Они приехали на место. Машина подрулила к вычурному, украшенному лепниной бледно-желтому особняку – офису архитектурно-строительной фирмы, которой руководил Сергей.

Выйдя из машины, он задрал голову вверх – ярко-голубое небо, насыщенное солнечным светом, ослепило его…

– Какое холодное солнце, – сказал он сам себе и быстрым шагом направился к крыльцу. Григорий едва поспевал за ним…

«Почему они все на меня смотрят? Неужели я стала такой заметной и все видят, что мне худо, что я стала такой слабой да к тому же еще и хромой?»

Она шла, как ей казалось, быстро.

Но на самом деле медленно. И каждый шаг давался с трудом. И если тело не хотело слушаться, то разум был ясным, как и этот чудесный день, наполненный солнцем… А разумом она понимала, что дальше так продолжаться не может, что непозволительно вот так выставлять себя жертвой, чтобы люди испытывали к тебе исключительно жалость.

Зачем Аля таскает ей продукты? Неужели она не верит в то, что она, Люба, выйдет на работу, что она в состоянии работать, тем более что на кассе ей не придется особо-то напрягаться физически, там важна сноровка и реакция… Вот! Реакция. А она у нее в последнее время стала запоздалой. А люди не любят ждать, они нетерпеливые и грубые. Им подавай здоровых кассирш, у которых свертки и пакеты мелькают в руках, как будто бы они не живые женщины, а роботы. Штрих-коды.