100 великих узников читать онлайн

Ужасный режим заточения в ""Новой тюрьме"" постепенно делал свое дело, и герои ""Народной воли"" один за другим сходили в могилу, не проронив ни слова раскаяния и не моля о пощаде. Когда за ними приходила смерть-избавительница, когда затихал последний страдальческий стон, наглухо запертая до тех пор камера с шумом распахивалась, и туда входили, бряцая оружием, жандармы. Безжалостными руками хватали они бездыханное тело и уносили…"

"Только трое заключенных — М. Фроленко, М. Н. Тригони и Н. А. Морозов — вышли на свободу из ""Новой тюрьмы"" Шлиссельбурга.

В 19 лет Н. А. Морозов встретился с членами московского кружка чайковцев, был членом партии ""Земля и воля"", потом вместе с несколькими товарищами (В. Осиповским, А. Михайловым, А. Квятковским и др.) создал внутри нее особый ""Исполнительный комитет"", о котором остальные члены общества не знали. Когда ""Земля и воля"" распалась на ""Народную волю"" и ""Черный передел"", новая организация стала центром общероссийской народовольческой организации. Во всех делах ее Н.  А. Морозов принимал самое активное участие, в частности, был редактором партийной газеты.

В феврале 1880 года, когда типография, где печаталась эта газета, была арестована, Н. А. Морозу пришлось уехать за границу. Через год он надумал вернуться, но на границе был арестован и отправлен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, где содержался до февраля 1882 года. Потом состоялся один из самых важных процессов ""Народной воли"", за которым император Александр III следил лично.

Следствие вело Особое присутствие правительствующего Сената, на суде председательствовал сенатор Н. А. Дейер, известный своими инквизиторскими приемами допроса подсудимых и полным отсутствием объективности и судейской беспристрастности. Не считаясь с требованиями закона, он и во время процесса не давал подсудимым возможности высказаться и резко обрывал их.

Смертная казнь подсудимым была заменена бессрочной каторгой, и министр внутренних дел предложил императору не отправлять их в Сибирь, а заключить в Алексеевский равелин.

Здесь, кроме цинги, у Н. А. Морозова открылось кровохарканье, начался туберкулез. Чтобы воздух не разрывал язвочки легких, он кашлял в подушку. Не давала покоя невыносимая колющая боль в ногах, когда сил хватало только на то, чтобы в страшных мучениях обойти крошечную камеру и пластом упасть на постель. Но он снова поднимался и заставлял себя медленно, словно по битому стеклу, идти вдоль камеры, хватаясь за ее заплесневелые стены.