Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы поменялись местами, как он предписал. Но, Боже великий, какая бесчувственность! Я-то вошла в раж, рукав засучила, чтобы способней было его хлестать, битый час тружусь, то хлыстом, то розгами, то хлыстом, то розгами, все напрасно. Старина мой лежит недвижим, словно мертвый. Можно было предположить, что он в молчании вкушает всю сладость этой процедуры. На его заднице не видно никаких отметин, никаких следов от нанесенных ударов. А между тем пробило два часа, тогда как я приступила к нему в одиннадцать.

Но тут я вижу, что человек поднимает поясницу, дыра у него расширяется. Я снова прохожусь по нему розгами, появляется кусочек дерьма, я перехожу к хлысту, кусок вылезает и падает на пол. «Ну, ну, смелей, – говорю я пациенту, – вот мы и у цели». Малый поднимается страшно возбужденный, его восставший крепкий член буквально приклеен к брюху. «А теперь ваша очередь, – говорит мне старичишка, – мне только и нужен кусочек дерьма, чтобы кончить». Я принимаю его позу, он опускается на колени, и я откладываю ему в рот специально для него три дня готовившееся яичко.

Он держит мой подарочек во рту не больше секунды, но извергает семя в полном упоении. Таких сладострастных корчей я, господа, ни у кого, за исключением вас, не видела, но вы-то признанные мастера этого жанра. Он едва чувств не лишился, расставаясь со своей спермой. А я заработала два луидора.

Едва вернувшись домой, я застала Люсиль еще с одним стариком. Этот без всякой предварительной церемонии заставил ее стегать его по всей нижней половине тела, от пояса до пяток, вымоченными в уксусе розгами.

А потом, исхлестав его из всех своих сил, Люсиль должна была и сосать его. По условному знаку девица опускается на колени, дряблые причиндалы трутся об ее грудь, а потом ей приходится принять стариковский инструмент в рот, и вот там-то кающийся грешник не замедлил оплакать свои прегрешения.

Здесь Дюкло исчерпала сюжеты этого вечера. Час ужина еще не наступил, и в ожидании общество позволило себе немного попроказничать.

– Прямо, президент, для тебя рассказано, – начал герцог, – ты сегодня, как я вижу, можешь воспользоваться двумя способами разрядки; хотя не в твоих привычках терять за один день столько спермы.

– Готов побиться об заклад на третий способ, – ответствовал Кюрваль, поглаживая ягодицы Дюкло.

– О, на все, что захочешь! – воскликнул герцог.

– Но с одним условием, – продолжал Кюрваль, – пусть мне будет позволено все.