Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А в ванной я увидел, что с тобой всё хорошо. И снова разозлился на себя… тебя… на всех. Ты плакала, и вновь первый раз понял, что не хочу видеть тебя такой покорённой. Ты свободная, как птица. Только вот мои крылья больше, и мне холодно одному. Прости меня, что я преследовал тебя, решив, что смогу обуздать. Нет, сейчас я с точностью уверяю, что не имею на это права, никакого, это была моя ошибка. Это твоя особенность. И я хочу, чтобы она всегда была с тобой. Прости меня, что слишком далеко позволил шагнуть ко мне.

Не должен был. Прости меня, что мне так нравится проводить с тобой время, чувствовать себя живым, что я навязался тебе. Прости меня, что ты тоже любишь секс, как и я. Я научил тебя этому, подстроив под себя. Прости меня, что хочу защищать тебя, оберегать и помогать. Прости меня, что эгоист до мозга и костей, не желающий делить тебя даже с животными. Прости меня, что моё прошлое не так прекрасно. Прости меня, что заставил тебя бояться. Прости меня, что пытаюсь быть тем, кого ты хочешь видеть, но у меня не выходит.

Потому что сейчас я ни о чём не могу думать, как о твоём теле в моих руках, о том, что всё хорошо, о том, что ты простила меня. О том, что ты не отвергнешь… не оттолкнёшь меня, как сейчас, а попытаешься понять меня. Наверное, я просто слишком много хочу. Что ж, ещё раз приношу свои извинения, Мишель, за доставленные неудобства. Можешь переодеться, и тебя отвезут в аэропорт, а…

– Нет. Я никуда не поеду, – перебиваю я его, расслабляя руки, и опуская их вдоль тела.

– Я не говорила с ним, пыталась уйти. Не флиртовала с ним, потому что у меня есть ты. Я буду бояться тебя, но это не помешает мне остаться. Только позволь.

Делаю шаг к нему, сбрасывая с себя платье, уже ставшее испорченной тряпкой. Больше не существует обстоятельств и времени. Я вижу только его. Одинокого. Любимого. Моего садиста.

– Мишель, – он прикрывает на секунду глаза, но успеваю подойти к нему и положить ладони на его грудь, где слышу такое родное сердце, вторящее моему.

– Дотронься до меня, – я прикасаюсь губами к его шее, оставляя поцелуй. – Дотронься, и давай всё прекратим.

Мои пальцы торопливо расстёгивают его рубашку, но у меня не получается, потому что меня до сих пор трясёт. И я хватаюсь за неё и с силой распахиваю, что пуговицы отлетают в стороны.

– Ты под властью страха сейчас… нет, – он отрывает мои руки от своей груди и сжимает запястья, но я поднимаю на него голову, уверенно смотря в его глаза.

– Ты ошибаешься.