Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я неглуп, не верю в сказки, и докапываюсь до правды, сколько бы это времени ни заняло, – он приподнимает уголок губ, но это выходит печально, даже обречённо. Я киваю, выпуская пряди его волос из рук и кладу ладонь на его грудь. Только его сердце может подсказать настоящее отношение ко всему. И сейчас оно бьётся быстрее обычного, как и моё.

– И ты решил, что я… – даже не могу окончить фразу, а отвожу взгляд от его лица, смотря на стену позади его, пока вся мозаика встаёт на свои места.

– Ты сказала, что… что… не хочешь дышать.

Я напугал тебя. Знаю. Я не хотел, чтобы ты боялась меня. Наверное, хотел. Я был очень зол, ревность… да, она такая отвратительная штука. Первый раз с ней сталкиваюсь и пока не нашёл оружия против неё. Вчера ты была не готова к обсуждению, как и я. Но это требует объяснений. Моих объяснений. Я бы не ударил тебя без твоего разрешения. Даже чтобы наказать. Я хотел просто трахнуть тебя и не дать кончить, а ты поняла всё совершенно иначе и сбила меня с мыслей. Я не переношу, когда кричат.

А сейчас… обещай мне, что никогда этого не сделаешь, – он поворачивает моё лицо к себе, крепко держа подбородок. От его взгляда полного тепла и заботы, мои глаза начинают слезиться, и я подбираю слова, чтобы не сказать правду: никогда не поступлю как она, потому что, когда любишь ты ни за что на свете не подвергнешь любимого опасности и чувству самобичевания и вины.

– Ник, я не собиралась. Я не думала об этом… я обещаю… я не такая, как она, – мой голос севший, скорее всего, от моих переживаний внутри, но я заверяю его, что такую глупость не собираюсь совершать.

– Я знаю, что ты не она. За неё я бы так не волновался, – мягко улыбается он, стирая пальцем выкатившуюся слезинку и как груз быстро скатывающуюся вниз.

– Прости меня, это я…

– Нет. Это не ты. Если это произошло, значит, я это позволил. Позволил себе отвлечься. Позволил себе опоздать. Не сдержался, и тебе пришлось плакать… ненавижу, когда ты плачешь. Ненавижу то ощущение, которое терзает что-то внутри меня, видя твои слёзы.

Ненавижу этот страх в твоих глазах. Ненавижу себя там. Ненавижу понимать, что это я и есть, – он выпускает меня из рук, переворачиваясь на спину, и садится.

– Ник, всё хорошо. Ты же предложил это забыть, я так и сделала, – тихо произношу, поднимаясь, и мне хочется прикрыть грудь, но я отбрасываю эту стеснительность, ставшую лишней. И только обнимаю его за шею сзади, прижимаясь к его спине.

– Только я не могу забыть, – он кладёт руки на мои.

– Знаешь, я хочу есть.