Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не знаю, но уверен… точно знаю, что до чего я не дотрагиваюсь, это сразу же испытает боль. Даже ты. Я пришёл в твою жизнь и подверг тебя опасности. Хотя мечтал о ней, но не сейчас. Сейчас это стало с тобой рядом лишним, но я не могу ничего с собой поделать. Она мне необходима так же, как и ты.

– Ник, почему?

Он отводит он меня потемневший взгляд и глубоко вздыхает.

– Давай поговорим об этом в другой раз. Сейчас иди, тебе нужно привести себя в порядок. Тебе нужны силы. Тебе нужна энергия.

– Но я хочу знать, Ник.

– Я расскажу тебе, но только сначала наберись немного жизненной энергии, а потом обещаю, что расскажу тебе и отвечу на твой вопрос, – он отступает от меня, оставляя одну в своих страхах, и указывает головой на дверь ванной комнаты.

– Я думаю, пришло время нам поговорить открыто. До этого мы ни разу не сказали всё точно и чётко. И я готов к своим решениям. Только вот хочу увидеть и от тебя… я буду ждать от тебя шага. Потому что у меня больше нет вариантов, как только ждать. Но не сейчас.

Встретимся за столом, – с этими словами он разворачивается и выходит из спальни.

Медленно иду в сторону ванной и закрываю за собой дверь. Снова я в его футболке, уже свежей. Но не могу сейчас отдаться этим открытиям. В голове до сих пор стучат его слова, его любовь к этой боли. Словно она живое существо, которое искореняет души и зажигает их. Я никогда не думала… не относилась к ней так, как он. Но его тембр такой страстный и мягкий говорит о многом. Разве он откажется ради меня от неё? Сможет ли пересилить эти желания? Зачем он это делает? Почему именно бьёт и что от этого чувствует?

Эти вопросы жажду ему задать, чтобы понять его.

Хочу глубже войти в его жизнь и остаться в ней навсегда. До последнего вздоха не давать его душе снова заполонить себя этим чёрным дымом, который он излучает. Ведь я знаю наверняка, что он был бы прекрасным спутником по всей жизни, если бы не был тем, кого сделал его отец. Неужели, гены и, правда, так сильно передаются детям, только ещё ожесточённее проявляясь в нас? Неужели, я когда-то буду такой же, как отец или же мать? Никем в этом мире, с мыслями только о деньгах и светской жизни.

Но я другая, никогда не понимала этого, всегда хотелось играть с другими детьми. Смотрела на них и завидовала, что им всё можно. А мне нельзя испачкать белых туфелек. Возненавидела с детства эту всю роскошь, хотя всё же не могу противостоять желанию выделяться.

Отвратно смотреть на себя в зеркало и понимать эту правду.