Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он уже стал жрецом и, вдохновлённый раскрывающейся в нём духовной тайной, совершил в 804 году путешествие в Китай, где целиком посвятил себя совершенствованию своего сознания. По возвращении в Японию он, при поддержке императора, основал секту сингон. Новая школа, обращавшаяся к самым образованным людям и одновременно к тем, чьи знания были скромны, мгновенно снискала популярность.

Э. Штайнильбер-Оберлин описывает этого прославленного святого как необыкновенного человека, обладавшего сверхъестественными способностями; это был мистик, философ, художник, учёный и маг, чей гений мог господствовать над элементами и изменять ход вещей.

Он изобрёл слоговую азбуку хирогана, усовершенствованную систему письма, ныне используемую по всей Японии, и был известным каллиграфом[87].

Госпожа Б.Л. Судзуки указывает, что Кобо Дайси был писателем, скульптором и выдающимся лидером того времени в сфере образования и социальных проблем. Он копал колодцы, прокладывал дороги, организовал школу для учеников не аристократического происхождения, был учителем трёх императоров, сохранял дружеские отношения со священниками других сект и всеми был любим.

Нет ничего удивительного в том, что его свет по-прежнему сияет в Коя-сане[88].

Когда Кобо Дайси, который мог рисовать десятью кистями одновременно, решил, что завершил то дело, ради которого воплотился, он принял позу экстаза и по собственному требованию был погребён заживо. Это произошло в 825 году. Паломники, совершающие путешествие к святыням секты сингон, убеждены, что Мастер никогда по-настоящему не умирал, а пребывает в могиле в состоянии медитации, ожидая пришествия Будды.

"Доктрины секты сингон являются естественным выражением просветлённого разума их праведного основоположника. Он был мягким человеком, обладавшим развитой интуицией, убеждённым, благодаря своим обширным познаниям, в присущей каждому живому существу врождённой доброте. Он отказывался принимать внешний хаос жизни как нечто реальное и за поверхностной стороной вещей искал решение загадки бытия и вечные, жизненно важные ценности.

Он верил, что и религия и жизнь являются внешними выражениями, или символами, принципов, неразличимых для внешнего восприятия, но обнаруживаемых как переживания сознания.

Таким образом, даже буддизм был и экзотерическим и эзотерическим. Существовала доктрина для масс, наполненная большим нравственным и этическим смыслом, но недостаточная для достижения полного просветления человеческого существа.