Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Быть мудрецом на практике значит быть человеком, который в радости от их обретения забывает связанные с этим горести. Люди этого типа никогда не тревожатся. Пожалуй, нет необходимости говорить, что это не зависит от того, преуспел он или нет в своих стремлениях».

Впоследствии он расширил это определение: «Мудреца можно сравнить с небом. Нет такого места, где бы не было неба… Хорошего человека, сохраняющего свою неприступную высоту, можно сравнить с очень высокой горной вершиной. Как бы то ни было, вершина в тысячу футов высотой не может вытянуться и стать высотой десять тысяч футов, а вершина десять тысяч футов высотой не может вытянуться и стать высотой сто тысяч футов.

Хороший человек не выставляет себя напоказ и не превозносит себя». Это заявление напоминает приписываемый Мэн-цзы рассказ о человеке, который пытался заставить свою пшеницу расти быстрее, дёргая её каждый день.

В произведениях Вана разбросаны и другие довольно многочисленные упоминания о характере и достижениях истинно мудрого.

Ниже приводятся наиболее типичные высказывания.

«Мудрец возвращается в исходное состояние интуитивного познания и таким образом тем более воздерживается от наложения собственных идей.

Созерцание (пустота) при интуитивном познании есть великая пустота неба, а отсутствие желания в интуиции есть отсутствие формы неба».

«Когда мудрец или добродетельный человек попадает в испорченный век, его обхождение с людьми и реакция на события порой уклончивы, но его образ действий всегда был только прямым».

«Всеведение мудреца имеет отношение только к естественному закону; его всемогущество связано исключительно с естественным законом. Ум мудреца пытлив и ясен, поэтому он во всех вещах осознает место естественного закона и полностью осуществляет его на практике».[219]

Если резюмировать позицию китайцев по отношению к конфуцианским мудрецам, буддийским лоханам и даосским бессмертным, то становится достаточно очевидным, что эти три группы, каждая по-своему, подтверждали одну и ту же основную концепцию или исходное положение.

Все они считали, что существует два вида знания: первое — традиционное, а второе — эзотерическое, или мистическое. Далее, они учили тому, что второй вид превосходит первый, что он всегда существовал в мире и передавался через просвещённые ордена или иерархии достойных почитания учителей.

Эти учителя в свою очередь черпали вдохновение в тайных источниках.