Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– У вас десять минут, – произнесла охранница и захлопнула дверь с грохотом, от которого человек в капюшоне вздрогнул.

Он стоял опустив голову, затем поднял глаза и посмотрел в застекленное окно. Его лицо скрывалось в тени, однако Тревис разглядел ввалившиеся щеки.

– Это ты, Трев? – слабо прошептал Рафаэль.

Он подошел ближе, поднял руки в наручниках и откинул капюшон. Под глазами у него были черные круги, жидкие черные волосы спадали на плечи. От света он щурился и моргал.

Последний раз Тревис видел Рафаэля всего полгода назад, но теперь с трудом узнал стоявшего перед ним человека.

Он почувствовал, как подступают слезы.

– Да, брат, это я, – ответил Тревис. – Похоже, с тобой тут не очень хорошо обращаются.

Рафаэль закашлялся и с трудом улыбнулся сухими губами."

"– Вот что бывает, если помогаешь зачинщикам мятежа. На нас пайки не тратят.

Тревис кивнул. Он не мог опомниться от потрясения. Брата он помнил сильным, широкоплечим, с густыми, как у него самого, волосами.

– Как дела, братишка? – спросил Рафаэль.

Он сел на стул, левый глаз у него дернулся.

Все эти месяцы Тревис обдумывал, что скажет Рафаэлю. Каждый вечер мысленно снова и снова повторял это перед тем, как лечь спать. Но теперь не мог вспомнить ни слова.

– Плохо, – ответил Тревис.

Их могли подслушивать, но врать он не хотел.

– Пайки жалкие, а единственный доктор, который по приказу капитана работает на нижних палубах, не справляется. Людям живется хуже, чем когда-либо.

Рафаэль смотрел перед собой невидящим взглядом. Левый глаз дергался каждые несколько секунд, его била дрожь. Тревис даже не был уверен, что Рафаэль его слышит.

– Тебе осталось еще два года, – сказал он, – это же ерунда, старик. Когда выйдешь, я поставлю тебе целый кувшин бухла и приготовлю курицу – целую курицу! Я коплю кредиты.

– Помнишь, что говорила мама? – спросил Рафаэль. – О падении Вавилонской башни и конце света?

Тревис мысленно вернулся в прошлое, в памяти всплыли мучительные воспоминания.

Он едва помнил не только мамины рассказы, но даже ее темно-карие глаза.

– Она была права, братишка, – сказал Рафаэль, слегка раскачиваясь на стуле. – Мы сами во всем виноваты. Люди не должны жить на небе. Нужно было умереть там, внизу.

С этими словами он указал в пол кривым, пожелтевшим ногтем.

Дверь открылась, в комнату вошел коренастый охранник и сказал:

– У вас осталась минута.