Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Немного озадаченный переменой их настроения, Чжоу Цзышу поднялся по лестнице и уже собирался окликнуть собравшихся, когда услыхал разглагольствования Цао Вэйнина:

— Больше всего меня беспокоят закулисные распри уважаемых кланов. Дружеские связи рушатся из-за этой Кристальной брони, совсем как в истории о двух сливах, убивших трёх генералов.[248] Боюсь, улинь постигнет катастрофа и мы увидим «реку трупов»,[249] описанную в знаменитом изречении…

— Реку чего? — не поняла столь же наивная, сколь и невежественная Гу Сян.

Цао Вэйнин терпеливо разъяснил:

— Однажды в сновидении уже пожилой Лао Цзы[250] оказался в неизвестной далёкой стране. Он стоял на берегу широкой реки и видел мертвецов, проплывающих по течению мимо. Опечаленный трагическим зрелищем, он сказал…

Гу Сян широко распахнула глаза и восхищённо воскликнула:

— Господин, Цао-дагэ так образован, он даже цитирует философские книжки!

Чжоу Цзышу с запозданием понял причину, по которой Чжан Чэнлин и Вэнь Кэсин сидели с такими похоронными лицами.

Не сбавляя темпа, он резко развернулся в сторону выхода. К сожалению, ему не удалось скрыться от зорких глаз и острого языка подлеца Вэня. Будучи идеальным олицетворением человека, который, погибая, желает утянуть за собой побольше невинных жертв, тот оживлённо окликнул почти улизнувшего Чжоу Цзышу:

— А-Сюй! Ты куда это? Мы давно тебя заждались! Скорее, присоединяйся.

«Проклятый повелитель призраков Вэнь, побери тебя чума в восьми жизнях, полных горестей!»[251] — выругался про себя Чжоу Цзышу.

Совершенно счастливый Вэнь Кэсин выдвинул стул, приглашая его сесть.

— Вот, — сказал он, заботливо наполнив чашу Чжоу Цзышу, — скорее попробуй местное вино! Традиционное, ничего особенного, но неплохое.

Не говоря ни слова, Чжоу Цзышу попытался донести своё негодование выразительным взглядом. Они смотрели друг на друга долгую минуту, прежде чем Вэнь Кэсин лукаво произнёс:

— Хм, посреди бела дня?..