Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он украл ключ, и вялотекущая ссора троих сильнейших призраков переросла в открытую вражду.

Вэнь Кэсин беззвучно рассмеялся:

— У меня не было того, к чему они так стремились. Призраки всех мастей заинтересовались Арсеналом ещё тридцать лет назад... Но тогда Долина только набирала силу, и здешние обитатели не решились бросить вызов пяти великим кланам, хранившим фрагменты Брони.

Конец фразы Вэнь Кэсин договорил одними губами, а затем отвернулся и пару раз кашлянул, сплёвывая кровь. Равнодушно стерев с подбородка красные капли, он продолжил рассказ:

— Тридцать лет назад… госпожа Жун доверила ключ моему отцу.

Отец думал, что при этом присутствовали всего трое. Госпожа Жун умерла на его глазах, а Лун Цюэ хранил тайну до самой смерти… Сложись всё именно так, в цзянху воцарился бы мир, верно?

— Был кто-то четвёртый? — быстро сообразил Чжоу Цзышу. — Это Чжао Цзин? В то время… он не имел никакого влияния, благородные кланы не стали бы говорить с ним. Поэтому Чжао Цзин тайно объединился с призраками?

— Хм, возможно… В любом случае все они мертвы, — холодно усмехнулся Вэнь Кэсин.

Помолчав, он протяжно вздохнул и сокрушённо отметил:

— Так глупо. Ни госпожа Жун, ни Лун Цюэ не открыли отцу назначение ключа — всё ради сохранения тайны. Отец считал, что это действительно важный предмет, который нельзя выбросить, потерять или уничтожить… Поэтому он увёз мою мать в затерянную среди гор деревушку. На целых десять лет… Увы, в год, когда мне исполнилось девять, деревня получила знамение грядущих бедствий.

Сова…

— Хватит! — резко оборвал его Чжоу Цзышу. Немного погодя он добавил заметно мягче: — Достаточно. Столько лет прошло, не нужно…

Но Вэнь Кэсин не желал останавливаться:

— Родители считали, что навлекли беду на соседей, и решили сражаться до конца. Меня они отослали прочь, наказав вернуться утром. Я волновался и не понимал серьёзности ситуации, поэтому раньше времени прокрался обратно к дому. Там я увидел…

Вэнь Кэсин прервался, медленно поднял взор к тусклому, затянутому тучами небу и тяжело перевёл дыхание.

— Я увидел… разрубленного пополам отца. Мама лежала на боку. С растрёпанными волосами, с одеждой, сплошь запачканной кровью и грязью, с изуродованным лицом. Ей отрезали нос, спутанные пряди прилипли к окровавленной коже — это сделало её черты неузнаваемыми. Копьё[474] пробило тело насквозь: вонзилось в грудь и вышло под лопаткой. Знаешь, как я узнал её?

Чжоу Цзышу не ответил.

— Мне всегда нравились красивые люди, — прошептал Вэнь Кэсин.