Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Никон едва сдержал возглас удивления: перед ним стоял друг хозяина — мистер Роберт Кордэйл! Хорош бы он был, если бы пырнул американца ножом! Но, с другой стороны, зачем ему под покровом темноты шарить в сарае? Тут что-то не так… Лучше всего рассказать об увиденном господину Христофору!

Спрятав снаряжение взломщика, Верлинов вернулся в дом. На кухне громко спорили, никем не замеченный, он проскользнул в свою комнату. Вылазка прошла удачно. Правда, руки и ноги дрожали, сильно билось сердце, хотелось выпить… Зато он узнал очень важную вещь: «друг» Христофор держит его на крючке! Предоставил полную свободу, по первой же просьбе достал паспорт, оружие, а сам… Кстати, об оружии…

Привычным движением он извлек из кобуры «маузер», разрядил, в три движения снял кожух-затвор, чуть повернув, вытряхнул на ладонь ствол, посмотрел через окно выбрасывателя на передний срез затвора.

В дырочке посередине таится боек. Когда курок падает с боевого взвода, боек на миг выскакивает и жалящим ударом накалывает капсюль патрона.

По крайней мере, так должно быть в исправном оружии. Просунув сзади зубочистку, Верлинов нажал на подпружиненный ударник, сдвигая его в переднее положение. Но боек не высунулся, лишь в отверстии проглянул излом металла. «Маузер» годился только для того, чтобы забивать мелкие гвозди.

Ну что ж… Это развязывает руки. «На войне как на войне!» Он выпил стакан мартини с тоником. В возбужденном мозгу роились вопросы, ответы на них, просчитывались варианты своего и чужого поведения, рождались планы операций… Верлинов понял, что не заснет.

Патентованное снотворное лежало в кармане. Заодно испытать его действие… Приготовив вторую порцию спиртного, генерал бросил в него бесцветную таблетку. Маленький шарик превратился в мутноватое облачко, через несколько секунд оно растаяло. В красном вине, которое любит Христофор, препарат растворится незаметно."

"На этот раз Верлинов пил мартини как заправский дегустатор: мелкими глотками, тщательно смакуя каждый. Посторонний вкус не ощущался.

Допив, он снял часы и сел в кресло у окна, следя за минутной стрелкой. Первые признаки проявились через пять минут: мысли успокоились, тело расслабилось, он сладко зевнул и перешел на кровать, где продолжил эксперимент в горизонтальном положении. Дремота накатывала мягкими волнами, но он видел циферблат еще десять минут и успел подумать, что переходный период надо будет сократить. Потом часы выпали из рук и ласковые волны тумана поглотили его сознание.